Отряд

отряхнулся, одернул кафтан и как ни в чем не бывало улыбнулся Прохору. — Показал бы удар-то, а?
— И за что ты того парнища трепал? — задумчиво поинтересовался тот.
— А, Никешку! — Парень снова улыбнулся. — За дело, вестимо. Не раз уже в церкви примечал: он, гад, украдкою на нашу родовую икону молится, своя-то, видать, не помогает — вся их семейка лентяи да попрошайки, только и знают, что на жизнь жалиться. А чего жалиться-то? Чтоб лучше да веселее жилося, ты возьми да займись каким делом, ведь верно?
— А, пожалуй, верно, — мотнув головой, согласился Прохор. Новый знакомец определенно начал вызывать у него симпатию.
— Вот и я говорю. Предложил тому же Никешке к нам на сукновальню пойти, вальщиком или красилем, — куда там, отказался. Тяжело, говорит. А разве у нас тяжело? Не сами — станки работают, да на водяном колесе, зря, что ли, мельницу на Яузе-реке ставили? — Здоровяк почесал голову. — Может, стоило Никешке иное что предложить? Не чужой ведь, сосед, хоть и молился на чужую икону… Эй, Никешка!
Прохор обернулся, проследив за взглядом парня. Ну да, как же! Будет там Никешка лежать, дожидаться. Давно уже и след простыл.
— Так покажешь удар-то? — обернулся парнище.
Прохор улыбнулся:
— Тебя как звать-то?
— Анемподист. Ондрея Горемыка сын. Про Горемыкины мельницы на Яузе слыхал? Наши! — Анемподист с гордостью выпятил грудь. — Сам Дмитрий-царь нам благоволит, с его милости скоро бумагу делать зачнем — не хуже хранцузской.
— Да ты, видать, богатей, Анемподист!
— Да уж, не бедствуем. Да ты на кафтан-то мой рваненький не гляди, не в кафтане дело… Прямо скажу — не люблю я этого всякого щегольства… А вот удар ты мне все ж покажи — дельный! Ух как в ухе-то звенит славно! Сам-то откель будешь?
— Прохор. Приказной, московский жилец.
— Ну, сегодня жилец, а завтра, Бог даст, и стольником станешь. А то и бери выше — окольничим. А знаешь, что? — Анемподист азартно хватанул шапкой оземь. — Коль не спешишь никуда, айда на Яузу, там сейчас на бережку кулачники собираться зачнут. Славно будет! Там и удар свой покажешь.
— Кулачники? — обрадованно переспросил Прохор. — Эх, давненько я кулаки не тешил. Сам из кулачных, у себя, на посаде Тихвинском, бойцом когда-то был не последним.
— Ну, вот! — Анемподист засмеялся. — Идем же скорей. Славно, что тебя встретил.
— Это еще кто кого встретил, — сворачивая за угол вместе с новым знакомцем, заметил Прохор. — Да, а правду говорят, и из знатных боярских семей на Яузе людишки бывают?
— Из знатных… — Здоровяк хохотнул. — Сам Михаил, князь Скопин-Шуйский частенько приходит. Бьется славно. О, видишь, зуба нет? — Анемподист широко открыл рот. — Пощупай.
— Да вижу.
— Князь Михаил выбил.
Прохор ускорил шаг:
— Вижу, у вас там одно сплошное веселье!
На заливном лугу, что на южном берегу Яузы, уже толкался народ, в основном молодые сильные парни, хотя была и мелкота, и даже девчонки — куда ж без них-то?
— Здоров, Анемподист! Драться будешь?
— А как же! На то и пришел.
— А с тобой кто?
— Приятель.
— Тоже кулачник?
— Да уж.
— Драться будет?
Анемподист скосил глаза:
— Прохор, ты как?
— Конечно подерусь, с удовольствием. Отведу душу. Токмо это… соперника мне подберите побойчее!
— Боишься покалечить?
— Да нет, чтоб интересней было!
Кулачники между тем разбивались на пары. Анемподисту соперник нашелся быстро — кудрявый веселый парень, Ерошка, а вот Прохору пока не везло: никто что-то не хотел связываться с незнакомцем.
— Спытать бы тебя для начала, — почесал бороду Афанасий, коренастый жилистый мужичок, распорядитель, которого здесь все слушались. — Говоришь, знаменито дрался?
Прохор усмехнулся:
— Да уж не жаловались.
— Так что тебе все равно с кем драться?
— Да я уж сказал… Лишь бы интересно.
— Ин ладно. — Вытянув шею, Афанасий вдруг всмотрелся вдаль. — Сыщем тебе напарничка, сыщем.
Убежал, но ведь сыскал-таки, не обманул!
Другие уже, правда, начали драться, и Прохор уселся пока среди зрителей — мальчишек с девчонками, одобрительным криком выделяя хорошие удары. Долго кричать ему, правда, не пришлось: вернувшийся Афанасий подвел улыбчивого круглолицего парня в скромном темно-синем кафтане безо всяких украшений:
— Вот тебе на сегодня соперник. Доброй драки!
— Благодарствуем, — сбросив кафтан, Прохор кивнул незнакомцу. — Ну что, начнем?
Тот аккуратно положил кафтан на траву, закатал рукава рубахи и задорно улыбнулся:
— Начнем!
Выбрали на лугу свободное местечко, у самой реки, встали друг против друга; Прохор с удовлетворением