Отряд

с Прохором — хороший человек князь Михайла!
— С левой неплохо бьет!
— И книжицы изучать любит.
Иван хотел было заметить парням, что порученное задание-то они чуть не провалили — «засветились» перед Скопиным-Шуйским, да еще так, что он их точно запомнил, причем надолго.
— Да уж, — сокрушенно почесал бородку Прохор. — Об этом-то я и не подумал. Мы ведь теперь с молодым князем вроде бы как дружки!
Дружки!
Вот так-то.
На следующий день, по пути в приказ, парни опять услыхали доносившиеся с площади крики. По указу царя снова били чиновников — приказных дьяков. За мздоимство, волокиту, мошенничество… Больше всего — за мздоимство. Били от души, палками, дьяки вопили, крутились, словно грешники на адских сковородах. И все равно потом, отойдя, занимались тем же — воровали, брали мзду, мошенничали. Ничего-то их не брало — ни царский указ, ни палки. Оно ясно: чиновники — крапивное семя — живучие гады, страсть!
— Ой, люди добрые! — орал благом матом какой-то подьячий. — Ой, не виноват я, не виноват. Они ж сами дают, сами-и-и-и!
Плюнув, Иван зашагал в приказ.
Глава 11

Путь

Обширная страна эта во многих местах покрыта кустарником и лесами. Адам Олеарий. Описание путешествия в Московию
Июль 1605 г. Близ Троице-Сергиевой лавры
Иван выехал из Москвы еще засветло, когда хмурившееся дождевыми тучами небо выглядело еще ночным, темным, а таившееся за горизонтом солнышко лишь робко выпускало первые желтовато-оранжевые лучи, окрашивая густые облака в самые причудливые цвета — палево-золотой, густо-розовый, карминно-красный. Судя по тому, что лучи все же пробивались, можно было надеяться, что поднявшийся ветерок разнесет-таки тучи, очистив небо для хорошего летнего дня. Ну, а пока так, серенько. Слава Господу, не дождило, не капало, но в воздухе ощутимо висела нехорошая промозглая сырость.
Охранявшие ворота поляки, поставленные по личному приказанию Дмитрия, окинули разбудившего их всадника злыми недовольными взглядами. Однако, увидев приказную подорожную, тут же подобрели и проворно бросились открывать тяжелые створки. Даже пожелали удачи в пути, вот бы всегда были такими вежливыми.
Широкая, укатанная возами дорога вилась меж покрытых лесами холмов, уходя на далекий север — к Угличу, Устюжне, Белоозеру. Именно оттуда, из Белоозера, и должна была приехать инокиня Марфа, Марфа Нагая — матушка государя. Иван усмехнулся, — интересно, признает мать сына? Наверное, признает — раз уж сам Дмитрий послал за ней людей. Был бы не уверен — не послал бы. На чем вот только основана эта уверенность? На запугивании или посулах? Или — на том, что Дмитрий вовсе не самозванец, а истинный государь? А как же тогда документы? Фальшивка? Ой, сомнительно… С чего бы тогда эту фальшивку так тщательно прятали иезуиты, да еще где прятали-то! — на краю света, в монастыре Мон-Сен-Мишель!
Стало быть, скорее всего, Дмитрий — самозванец. И вместе с тем законный русский царь, возведенный на престол волею большинства народа, связывающего именно с Дмитрием все свои надежды и чаяния. Совсем скоро будет коронация — и тогда уже все, тогда уже Дмитрий Иоаннович — совершенно законный государь… И что с того, что самозванец? Правитель он, кажется, неплохой — ишь, как унял чиновную сволочь! Ну, это, конечно, только начало — посмотрим, как дальше будет. Ходят по Москве слухи, будто Дмитрий — так его и называют, Расстрига — вот-вот начнет католические костелы строить, все города русские иноземцам раздаст, а народ приведет к католической вере. Слухам этим Иван, как и любой здравомыслящий человек, не верил. Дмитрий приведет всех к католической вере? Ага, попробуй-ка! Он и Шуйского-то казнить не сумел, а тут… Нет, царь вовсе не дурак, понимает, чем это пахнет.
Остановившись на развилке, Иван сориентировался по нарисованному плану: ага, повертка направо — вот она. Крест в деревянной нише, с иконой… Значит, правильно едет — повертка сия в Троице-Сергиеву обитель. А вон и паломники.
Перекрестившись, Иван напоил коня в ближайшем ручье и, никуда не сворачивая, поехал дальше. Погода постепенно становилась лучше: ветер усилился, посвежел, быстро разгоняя тучи, и вот уже над дальним лесом, над березовой рощей, над гречишным полем, над лугами с васильками, одуванчиками