Отряд

украшенных петушиными перьями шлемах и кирасах, начищенных почти до зеркального блеска мелким речным песком. Вообще-то, по всем уставам, не рекомендовалось песком латы чистить, но поляки на то плевали, уж слишком большими щеголями были. Как, впрочем, и сам государь.
Едва вспомнив Дмитрия, Иван вздрогнул, — ну, вот он, легок на помине! Как всегда, лихо проскакав через всю площадь наметом, государь ловко выпрыгнул из седла и, бросив поводья стражникам, оглянулся на далеко отставшую свиту. Презрительно прищурившись, сплюнул и покачал головой:
— Эх, бояре, бояре… Мало того, что невежды, так еще и на лошадях кое-как скачут. Словно мешки с дерьмом, прости Господи!
Иван поклонился, приложив руку к сердцу:
— Здрав будь, великий государь!
— О?! — оглянувшись, удивился-обрадовался Дмитрий. — Иванко!
И тут же насупился, сдвинул брови:
— Ну что? Ошкуя поймал, наконец?
Юноша вздохнул — ну и память у государя!
— Скоро словим.
— Да сколько же ждать можно, а? — рассердился царь. — Я вам когда еще говорил? А воз и ныне там? Ужо, переведу всех вас в Сибирский приказ, поедете у меня всю Сибирь мерять да на чертежи-карты накладывать.
— Дело интересное! — оживился Иван.
— Интересное… — Дмитрий несколько поутих. — А с ошкуем-то кто будет возиться?
— Да поймаем мы его, великий государь, очень даже скоро. Все к этому идет. Тут вся загвоздка в том, что затаился он — ничем и никак себя больше не проявляет.
— Ах, вон оно что! — нехорошо ухмыльнулся царь. — Вам, стало быть, надобно, чтоб еще мертвяк растерзанный объявился! Молодцы, нечего сказать!
— Да словим мы его и так, государь, вот те крест! — Иван размашисто перекрестился на сияющие золотом купола Успенского собора.
Царь неожиданно засмеялся:
— Ладно, ладно, верю. Ведаю — серьезные дела быстро не делаются. И все ж — поторопитесь.
— Поторопимся, государь!
Иван снова поклонился, хоть и знал — не любит царь, чтоб за разговорами лишний раз спину гнули.
— Кажется, я вас обещал к себе позвать, поговорить о Франции, об университетах, — вспомнив, мечтательно улыбнулся Дмитрий.
И тут же, при виде подъезжающей свиты, легкая улыбка его сменилась недовольной гримасой, а темно-голубые глаза сверкнули затаенным гневом.
— Эх, бояре, бояре… — не высказал — простонал царь. — Опутали вы меня, зацепили… Теперь без вас и дел никаких не решить… — Он перевел взгляд на Ивана и тихо продолжил, будто жаловался: — Вот и тебя с Митрием хотел бы, а не позвать. Бояре скажут: нельзя шушукаться с худородными, не царское это дело.
— Да уж, — усмехнулся Иван. — Я и не боярин даже.
— Ах ты ж! — Дмитрий вдруг весело засмеялся и с силой хлопнул юношу по плечу. Иван аж присел от неожиданности, — царь был человек не слабый, кряжистый, плечистый. — Ты что ж, намекаешь, чтоб я тебя боярством пожаловал?
— Да упаси Боже! — замахал руками Иван и впрямь ничего такого не думавший.
Однако царь рассудил иначе:
— А ведь пожалую! Вот ошкуя поймаешь — и пожалую. А парням твоим — дворянство московское! Эй, эй! На землю-то не бросайся. Что у вас у всех за привычка такая дурацкая?
— Батюшка, батюшка! — заголосили подъехавшие бояре. — Не изволишь ли отобедать?
— О, явились! — Дмитрий вздохнул и снова улыбнулся Ивану: — Ты вообще чего тут, у дворца, околачиваешься? Боярства ищешь?
— Да нет, Жака… Ну, Якоба.
— А, Маржерета… Во-он он у бояр крутится. Постой-ка! Не у тебя ль на свадьбе он не так давно гулеванил с князем Михайлой, мечником моим, вместе?
— У меня, — скромно потупил очи Иван.
— Тогда жди… Сейчас пришлю тебе Маржерета.
Царь повернулся и в задумчивости направился во дворец. Следом, сверкая парчою и драгоценностями, потащилась свита.
Ждал Иван недолго — Жак выскочил сразу. Улыбнулся:
— Бон жур, Жан!
— Бон жур. Са ва?
— Са ва бьен! Э тю?
— Бьен… — Иван улыбнулся. — Отойдем?
— Давай.
Отойдя с десяток шагов от дворца, приятели остановились.
— Слышь, Жак, — негромко сказал Иван. — Помнишь тех девчонок, где мы… Ну, короче, где мы чуть было не подрались.
— А!!! — хитро улыбнулся француз. — Так ты, кажется, недавно женился. А уже про девчонок спрашиваешь! Что, на новеньких потянуло? И правильно. Жена женой, а девки — девками! — Маржерет залихватски подкрутил ус. — Не ту ли черноглазую ты ищешь… мадьярочку, да?
— Гм… — Иван не знал, что и ответить. И что спросить.
Впрочем, Маржерета и не надо было спрашивать, — о гулящих девках он, казалось, знал все, что и поведал юноше с немалыми и большей частью ненужными подробностями.
— Ага, — не дослушав, перебил Иван. — Значит, на Никольской они?