Отряд

— Кондратий!
— Что, Флегонтий Иваныч?
— К Пахе Звездарю сбегай. Скажи… — Флегонтий обернулся к Ивану. — Чего сказать-то?
— Чтоб сразу после обедни был на Чертольской… ну, скажем, у кабака… Со всем своим инструментом.
— Слыхал, Кондратий?
— В точности все передам, Флегонтий Иваныч!
Вернувшись в приказ, Иван без удивления понаблюдал за царившей там суетой: приказные мыли полы, оттирали стены, бегали туда-сюда с увесистыми кипами бумаг, какие-то раскидывали по отделениям-четям, какие-то — вручали лично дьякам. А некоторые даже сжигали. Ну, все ясно — ждали Овдеева. Как раз сегодня должен был приехать, к вечеру. Вдруг да в приказ решит по пути завернуть, не дожидаясь завтрашнего утра?
Заглянув в сыскную каморку, Иван кивнул своим:
— Собирайтесь. Дело есть.
— А что за дело?
— По пути расскажу. Ты, Прохор, надеюсь, еще кулаками махать не разучился?
— Ха!
— А ты, Митя, из пистоля по-прежнему бьешь?
— Спрашиваешь! Почти каженный день с князем Михайлой стреляем.
— Ну, идемте оба…
— Постойте! — Из своего угла высунулся из-за кипы бумаг подьячий Галдяй Сукин, поморгал обиженно. — А я? Я-то как же? Чего меня не берете?
— Тебя? — Иван вдруг улыбнулся и махнул рукой. — Черт с тобой, сам напросился. С порохом-зельем обращаться умеешь?
— Умею! — накидывая на плечи армяк, радостно закивал Галдяй, а потом, уже тише, чтобы никто не услышал, добавил: — А не умею, так и научиться недолго. Не такое уж хитрое дело.
Уже стемнело, когда к хоромам подъехали всадники. Один спешился, обернулся, крикнул повелительно:
— Езжайте. Утром явитесь к докладу.
— Спокойной ночи, господине… — почтительно попрощались всадники. Двое из них — здоровенные бугаи — остались.
В темноте, быстро удаляясь, застучали копыта. Вдруг пошел снег, повалил мягкими хлопьями; заскрипели ворота…
— Черт знает что! — громко выругался спешившийся всадник. — Евстафий, ты что, один здесь? А где остальные?
— Охряй занемог, а где Федька с Хилаем — не ведаю, — послышался дребезжащий старческий голос.
Вспыхнул факел. Таившийся за углом Иван вышел из темноты:
— Здрав будь, Артемий Овдеевич!
Овдеев вздрогнул, обернулся:
— Иван! Ты как здесь?
— Да вот, зашел переговорить. В избу пустишь?
— Заходи, — Овдеев прищурился. — Чтой-то я тебя в приказе сегодня не видел. А ведь заезжал.
— Знаю.
— Ты поднимайся… Я тут распоряжусь. Евстафий, проводи гостя в горницу!
— Так, господине… замок.
— Ах да… Держи ключи!
Высокое крыльцо, сени, низкая притолока… Замок. Большой, увесистый… Слуга в черной бархатной однорядке с прожженным подолом зазвенел связкой ключей, отпер. Войдя в горницу, зажег свечи и в ожидании хозяина почтительно встал у двери.
Ну вот, кажется, и все… Кончится скоро все… скоро… вот уже сейчас.
Усмехнувшись, Иван подошел к печи… Странная была печь — топилась не из горницы, а из соседней людской. Горячая! Юноша приложил руки к изразцам с рисунком в виде красных тюльпанов. Потом подошел к стене… вот здесь вроде бы выцвело… и гвоздик.
— Увидел чего? — насмешливо поинтересовался с порога Овдеев.
Иван неспешно обернулся:
— А картинку-то с мельницами куда дели, Артемий Овдеевич? Ту, что купец Никодим Рыло подарил.
— Не подарил, а в обмен дал, — усаживаясь в кресло, усмехнулся Овдеев. — Вижу — ты даром времени не терял. — Он зло прищурился.
— Да уж, — светски улыбнулся гость. — Сказать по правде, пришлось нелегко… слишком уж умело вы заметали следы… господин Ошкуй!
— Тихо, не дергайся! — Овдеев мигнул, и двое бугаев — приставы, те самые, в дежурство которых повесился Телеша Сучков, — бросившись от дверей к Ивану, заломили юноше руки.
— Вот так-то лучше, — нехорошо усмехнувшись, кивнул хозяин. — Посадите его на лавку… Теперь обыщите.
Опытные руки приказных ловко зашарили под кафтаном и за голенищами сапог, вытащив на свет Божий два длинных ножа и кистень.
— Больше ничего нет, — улыбнулся Иван. — Вот, ей-богу!
— Оставьте нас, — хмуро бросил Овдеев и пристально посмотрел на гостя. — Чего пришел?
— Поговорить.
— Хм… Признаться, я тоже хотел сегодня тебя навестить, больно уж ты прыткий молодой человек! Слишком прыткий… Я ведь приехал еще вчера… Не заходил ни домой, ни в приказ… Ну? — Овдеев сверкнул глазами. — Говори, коль пришел! Только не думай, что тебе хоть что-то поможет.
— Давайте так, господин Ошкуй, — улыбнулся Иван. — Я начну рассказывать, а что мне будет непонятно, спрошу. Хорошо?
Овдеев кивнул:
— Только прошу побыстрее.
— Итак, — начал Иван.