Смутные времена настали на Руси. На царском троне — Борис Годунов. Свирепствует голод, а богатые купцы прячут хлеб, чтобы продать его за границей. Обоз с зерном, покинув Москву, направляется в шведские земли. Иванко, служилый человек из Разбойного приказа, решает остановить купцов и наказать по заслугам нарушителей государевой воли. Однако дело принимает неожиданный оборот, и герой оказывается втянут в весьма запутанную историю. Судьба сводит его с лихим кулачным бойцом Прошкой, бойким отроком Митрием да красавицей Василисой. А встретиться им предстоит и с лихими разбойниками, и со шведскими шпионами, и с подозрительными кладоискателями…
Авторы: Посняков Андрей
— рейтары во главе с князем Михайлой Скопиным-Шуйским. На молодом князе была меховая шапка и епанча из красной блестящей ткани, а рядом с ним, верхом на белом коне гарцевал сам государь Дмитрий Иванович.
— А, опять вы, — ухмыльнулся он, увидев Ивана с приятелями. — Может, объясните мне, что тут вообще происходит?
— Ошкуя ловим, великий государь, — поклонившись, доложил Иван и кивнул на лежавшее в снегу тело. — Вот он!
— Овдеев?! — подойдя ближе, ахнул царь. — И что, имеются доказательства?
— Самые серьезнейшие, государь.
— Представите завтра, — коротко приказал царь и вдруг, хитро посмотрев на Ивана, молвил, уже заворачивая лошадь к воротам: — Кажется, я кому-то обещал боярство?
Дмитрий и свита уехали, парни вместе с князем Михайлой тоже отправились к себе на Большую Ордынку, а на дворе горящей усадьбы, как всегда, осталась лишь пожарная четь Никифора Онисимова. Осталась и, оттащив в сторону труп Ошкуя, занялась привычным делом.
На усадьбе ребят встретил молодой кулачник Анемподист с друзьями.
— Ну что? — въезжая в ворота, взглянул на них Прохор.
— С первого удара! — Анемподист радостно подул на кулак. — Там, в амбаре, до сих пор и валяется…
— Жив хоть?
— Да жив… Эвон, волокут парни…
Парни волокли под мышки обмякшего стряпчего Ондрюшку Хвата.
— Ну, вот и славно, — вбегая по лестнице на крыльцо, улыбнулся Иван. — Теперь бы еще Василиска…
И едва не столкнулся в дверях с Оленой.
— Ну что? Вылечила?
— А и не надо супружницу твою лечить, — улыбнулась вдруг ворожея. — И голова кружится, и есть не хочется, и тошнит, и все тело ломит… С женщинами такое бывает.
— Что-что?
— Да ничего. Ребеночек у вас скоро будет, вот что!
Иван как стоял, так и сел прямо на ступеньку лестницы. Услыхав новость, во дворе радостно завопили Прохор и Митрий. Захлопотали, прося гостей в дом, слуги, и Иван, наконец поднявшись, вбежал в покои жены, обнял…
Василиска счастливо вздохнула.
А где-то далеко, на Чертольской, никому не нужный, валялся в снегу остывший труп Овдеева-Ошкуя, «борца» за справедливость и гнусного упыря. И никому не было до него никакого дела, никто не ходил рядом, не показывал пальцем, не кричал, в страхе пряча глаза, — вот он!
И слава Богу!
