Отряд

пригасив промелькнувшую в глазах радость:
— Так ведь грех то!
— Так, чай, не большой — отмолим!
Юноша улыбнулся, взял в свою руку девичью ладонь — Василиска аж затрепетала, — зауговаривал:
— Ну правда, пойдем! Хоть одним глазком на веселье взглянем. А здесь скажем, будто родичи к тебе с дальнего погоста приехали, повидать. Вот, мол, к ним на постоялый двор и ушла.
Девушка опасливо вздохнула:
— Ой, Иване, страшно!
Иван уж дальше — с места в карьер:
— Страшно? А хочется? Ну скажи, ведь хочется хоть одним глазком…
— Искуситель ты, Иване, — Василиска расхохоталась. — Прямо райский змей!
— Змей? Ну уж, скажешь тоже… Ну пойдем, а?
И ведь уговорил бедную девушку, куда деваться? Сделали, как уговаривались, — Василиска сказала служкам, что нынче ночует с родичами, так, для порядку больше сказала, кто где паломниц неволил, чай, не послушницы, не монашки!
Иванко ушел первым, подождал за углом, Василиска на пути оглянулась — не следит ли кто? Да кому надо?
Пристроились к большой группе молодежи — нарядно одетые парни и девушки с венками на головах шли вдоль реки к дальнему лесу. Введенский-то монастырь был как раз на нужном берегу, напротив Большой обители и посада, так что не надо было и переправляться.
День как зачался с утра чудесным, таким и оставался до самого вечера, да и ночь обещала быть сухою и теплой. Чуть стемнело, как и всегда в это время, не день и не ночь, что-то среднее; Введенский монастырь остался далеко за спиной, черный еловый лес придвинулся к самой реке, становясь все гуще и гуще. Однако страха не было — не одни шли, да и видно было, как по другому берегу реки тоже идут люди, а по реке плывут лодки.
Идущие на праздник весело перекликались:
Девки, бабы, —
На купальню! —
кричали идущие впереди парни.
Им отвечали с того берега:
Ладу-Ладу,
На купальню!
А эти снова:
Ой, кто не выйдет
На купальню,
Ладу-Ладу,
На купальню.
Тут подхватили и с лодок:
А тот будет
Бел-береза!
Ладу-Ладу,
Бел-береза!
Однако парни не останавливали перекличку, смеясь, кричали еще громче:
Ой, тот будет
Пень-колода,
Ладу-Ладу,
Пень-колода!
Иванко с Василиской уже догнали ребят и теперь тоже подпевали во все горло:
Ладу-Ладу,
Пень-колода!
Меж нарядными юношами и девушками шныряли мальчишки, тоже с венками на головах, народу постепенно становилось все больше — видны были и совсем взрослые мужики, и женщины, и даже старики со старухами — всем хотелось как следует отпраздновать Ивана Купалу. По старинным поверьям, как отпразднуешь, такой будет и урожай, такой и покос, такое и солнышко.
За вершины елей зацепился серебристый рогатый месяц, на белесое небо высыпали такие же белесые полупрозрачные звезды. Впереди, за деревьями, показались огни — видать, подходили к главной поляне. И правда, совсем скоро разгоряченная песнопениями толпа вышла к горящим кострам. Молодежь завела хороводы, затянула песни, кое-кто уже начал прыгать через костры. Иван взял Василиску за руку, улыбнулся, шепнул: это, мол, чтобы не потеряться. Девушка вдруг усмехнулась, кивнув на костер:
— Прыгнем? А, вдвоем, на пару?
Иванко, рассмеявшись, махнул рукой:
— А и прыгнем! Бежим?
— Бежим!
Разбежавшись, сиганули через костер вдвоем, взявшись за руки. Чувствовалось, как ожгло ноги пламя, — и вот уже матушка сыра-земля.
— Эй, молодцы! — закричала молодежь. — Кто следующий?
Шумно было кругом, весело, водили хороводы, пели песни, славили солнышко. Устав, Иванко и Василиска уселись прямо в траву, среди молодежи. Кто-то — все равно кто — протянул им венки из желтых купальниц, пустили по кругу объемистый корец с брагой. Ядреная оказалась бражка, а уж вкусна! Интересно, из чего делали? Ягод еще вроде нет. Неужто с прошлого года осталась?
— Ой, Иванко, а я и захмелела чего-то… — Василиска прижалась к парню, и тот почувствовал сквозь одежду тепло ее разгоряченного тела. Обняв девушку за плечи, прижал к себе — так многие здесь сидели, подобные вольности были сегодня в порядке вещей. — Жаль, Митьки нету…
— А может, и есть? Здесь ведь не разберешь, народу-то — тьма.
— И правда…
Со стороны реки донеслись раскаты громкого смеха. Василиска встрепенулась:
— Пойдем посмотрим, что там?
Иван улыбнулся:
— Пойдем. Только я буду держать тебя за руку, а то потеряемся.
— Держи…
Только они подошли к берегу, как какой-то голый парень, дико смеясь, окатил их грязной водой из большого