Отшельник

к берегу.
Работяги были уже на борту «Чалдона», и оттуда слышались смех и звон пивных бутылок. Во время стройки употребление любого алкоголя было запрещено самым строжайшим образом, и теперь строители имели возможность отыграться.
Бабуани, ловко перебирая ногами, взбежал по доске, служившей сходней, молодой матросик втянул ее на борт, капитан «Чалдона» подал сигнал к отплытию, квакнув обычным автомобильным гудком, странно прозвучавшим на воде, и «Чалдон», взбаламутив воду, медленно отошел кормой вперед. Потом он развернулся и, глухо постукивая дизелем, направился в сторону Томска.
Знахарь стоял лицом к реке и не торопился поворачиваться к своему новому дому. Это был первый в его жизни собственный дом. Не государственная квартира, не кооператив и даже не купленные в городской черте апартаменты.
Свой дом на своей земле…
Знахарь дождался того момента, когда «Чалдон» скрылся за поворотом реки, выждал еще несколько минут и только тогда, глубоко вздохнув, обернулся.
За секунду до этого у него мелькнула безумная мысль, что вот сейчас он повернется – а там ничего нет. Никакого дома. Но, конечно же, это было обычным маленьким смешным страхом, который улетучился, как только Знахарь снова увидел крепко стоявший на просторной поляне внушительный сруб под темно-зеленой черепичной крышей.
Дом был более чем хорош.
Знахарю он казался просто прекрасным.
Толстые бревна сруба были идеально подогнаны и пропитаны светло-коричневым антисептиком. Массивные рамы окон пропорционально соответствовали общему стилю и сверкали новыми стеклами. Дверь была гостеприимно приоткрыта, и Знахарь, улыбнувшись, направился к ней.
К своему крову, который, как он рассчитывал, будет надежно служить ему ближайшие лет триста-четыреста, а может быть, и дольше.
Войдя в просторный холл, Знахарь широко улыбнулся и, достав из одного кармана радиотелефон, а из другого – визитку Волжанина, набрал номер. Трубку сняли сразу.
– Я слушаю, – произнес знакомый голос.
– Виктор Ефимович? – спросил Знахарь.
– Он самый. С кем имею честь?
– Это Майкл Боткин, – с шутовским американским акцентом сказал Знахарь, – узнаете?
– Конечно, узнаю! – по голосу Волжанина было слышно, что он рад звонку Знахаря.
– Ну, как дела радиовещания? – бодро поинтересовался Знахарь, – скоро ли я услышу в приемнике знакомые позывные?
– Скоро, скоро, – успокаивающе ответил Волжанин, – хотя можешь услышать и сейчас. У тебя тарелка есть?
– В смысле – спутниковая антенна?
– Она самая.
– Пока нет, но завтра уже будет.
– Вот и хорошо, – удовлетворенно сказал Волжанин, – включаешь «НТВ плюс», и ловишь «Русский Шансон» 100.9. Понял?
– Так точно, ваше благородие, – лихо ответил Знахарь, – а как насчет выпить горькой водки в моем новом доме?
– У тебя уже новый дом? – изумился Волжанин.
– А то! – гордо ответил Знахарь, – бросай свое радио и приезжай.
– Только не сегодня, – сказал Волжанин, – сегодня я встречаюсь с Вертяковым. Нужно решить, кому сколько денег давать.
– А-а-а, – Знахарь поморщился, – этого гнуса я знаю. И денег ему тоже давал.
– Да уж, – согласился Волжанин, – тип еще тот. Хватит о нем. А насчет приехать – это с моим огромным удовольствием. Давай я завтра позвоню тебе, а там решим.
– Годится, – весело ответил Знахарь, – а вы там с этим Вертяковым тоже поторопитесь. Надоело всякую шелупонь слушать.
– Твои слова – бальзам для меня, – с явным удовольствием сказал Волжанин, – однако мне пора бежать.
– Пока!
– Пока!
Отключив телефон, Знахарь огляделся и неторопливо пошел по широкой деревянной лестнице на второй этаж.
В доме пахло свежестью.

Тимур сказал, что приедет не один.
Я слегка забеспокоился:
– Ты что, девушку свою хочешь сюда привезти?
Он засмеялся:
– Не одну, а целых двух. Да только если ты таких девушек увидишь ночью в своей постели, тутто тебя кондратий и хватит.
– Ты кончай там шутить! – возмутился я. – Говори толком, что затеял?
– Ты мне доверяешь?
– Ну, доверяю…
– Вот и хорошо. Потом благодарить будешь. Часа через два жди.
И Тимур отключился.
Я посмотрел на рацию и положил ее на стол.
Интересно, что он там задумал?
Вот уже целый месяц я наслаждался спокойной одинокой жизнью.
Правда, почти каждый день ко мне приезжал Тимур, который оказался весьма сообразительным и исполнительным помощником, но это было не в счет. Я ведь вовсе не собирался становиться