Отшельник

назад просматривал документы, касающиеся села Ореховое.
– Восемьдесят два… – Кислый налил себе водки и залпом выпил, – а ты помнишь, что сказал Отец всех народов?
– Он много чего наговорил, – резонно ответил Вертяков.
– Правильно. Он сказал: нет человека, нет проблемы.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Вертяков и налил себе водки.
Он давно уже привык к тому, что Кислый иногда любит выпивать, не соблюдая никаких условностей застолья.
– А то и имею. Надо бы устроить у них в деревне эпидемию, причем такую, чтобы всех под корень.
– Это как? – удивился Вертяков.
– А вот так! Что там имеется – чума, холера, ящур какой-нибудь…
– Ящур – он для коров.
– Ну, не ящур, а что-нибудь другое. В общем, так. Завтра же найди выход на санэпидстанцию, у них должны быть все эти, как их там… возбудители, и послезавтра чтобы в Ореховом была полная чума. Если они там все передохнут, то про этих пятерых покойников никто и не вспомнит.
– Ну, ты даешь! Восемьдесят два человека…
– А что, это тебя сильно беспокоит? Ты лучше подумай, каково тебе на зоне будет сидеть, если нас прихватят как следует. Мне-то что, я авторитет, вор в законе, человек привычный, а ты ведь любишь в мягком кресле сидеть и секретаршу свою за мохнатый сейф щупать, а? Давай-ка еще водочки!
И Кислый похлопал брата по плечу.
– Кстати, что там у тебя с этим радио?
– Ты имеешь в виду «Русский Шансон»? – уточнил Вертяков.
– Ага, его.
– А что с ним сделается! Все путем. Приходил человечек, денег заслал, и пусть себе передает.
– Это хорошо, – кивнул Кислый, – правильное радио. Братве нравится, только его тут хрен поймаешь. Разве что через спутник.
– А теперь и так можно будет. Они уже антенну строить начали, так что – как там, в этой песне… «В натуре, в натуре!»
– Ладно, давай водочки.
Тимур остановил запись, и на экране застыли два человека, один из которых имел благообразное, но неприятное лицо, а на лбу другого стоял отчетливый штамп: «урка».
– Нет, ты понял? – Тимур ошарашенно взглянул на Знахаря, – и ты можешь спокойно смотреть на все это?
Знахарь пожал плечами и ответил:
– А что, всякое бывало.
– Что значит – всякое? Это что, у тебя такое бывало?
– Нет, не у меня, но я с этим сталкивался не один раз.
– И что?
– А ничего, – Знахарь посмотрел на взволнованного Тимура, – только ты не суетись на ровном месте.
– Что значит – не суетись? – Тимур вскочил, – они ж крестьян потравят!
– Не потравят… Вообще, конечно, это полный бред – завалить одним махом целую деревню, при современной-то медицине! Это я тебе как бывший врач говорю. Однако кое-какие меры принять следует. Собирайся, поедем в Томск, – спокойно сказал Знахарь и неторопливо поднялся из кресла.
– Прямо сейчас?
– Конечно. Ты ведь сам рвешься крестьян спасать, вот мы их и спасем.
– Ну… Как скажешь. Что брать-то?

В тенистой аллее парка Молодоженов, на чугунной, покрытой черным лаком скамье сидели Борис Тимофеевич Вертяков и его брат, вор в законе Саша Кислый. Вертяков был вне себя. Он то вскакивал, то снова садился, то вытаскивал из кармана пачку сигарет, то убирал ее обратно, так и не закурив…
Кислый был внешне спокоен, но сузившиеся глаза и нервно шевелившиеся узловатые пальцы выдавали внутреннее напряжение, и тот, кто знал его давно, мог бы с уверенностью сказать, что в этот момент к нему лучше не подходить. Такие глаза и руки бывали у Кислого перед каждым убийством, а убийств этих на его веку было не меньше пятнадцати. Сегодня Кислый не знал, кого нужно убить, и это портило ему настроение еще больше.
– Но это же явная подстава!
Вертяков в очередной раз вскочил со скамьи, и Кислый, бросив на него злобный взгляд, резко сказал:
– Сядь, не дергайся!
Вертяков нахмурился, но, признавая главенство старшего брата, уселся на скамью и закурил.
На соседней скамье сидели несколько братков из команды Кислого. Они с равнодушным видом смотрели по сторонам, но за этим безразличием скрывалась готовность в любой момент решительно и безжалостно пресечь любые действия, которые могли бы угрожать персоне их уголовного шефа.
Кислый, вздохнув, достал из кармана пачку «Парламента», и один из его людей расторопно вскочил и поднес пахану зажженную зажигалку. Прикурив, Кислый едва заметно кивнул, и бандюк вернулся на место.
Глубоко затянувшись, Кислый посмотрел на брата и сказал:
– Так, давай без нервов. Еще раз – что сказал Бильдюгин?
(Александр Игоревич Бильдюгин был начальником управления внутренних дел Амжеевского района и принадлежал