Отшельник

боли, потом еще один, но уже потише, потом голос Афанасия забормотал что-то успокаивающее.
– И вывих вправить, – закончил Тимур, ткнув большим пальцем через плечо в сторону сарая.
– А как же насчет наркоза? – язвительно поинтересовался я.
– У настоящего мужчины боль вызывает только улыбку, – гордо ответил Тимур.
– Ты себя имеешь в виду? – спросил я еще более ядовито.
– Нет, – грустно вздохнул Тимур, – я слабый городской отросток… Куда мне!
Дверь сарая распахнулась, и из нее неторопливо вышли Афанасий и Макар. Вид у них был, как у гинекологов, только что успешно принявших роды у слонихи. Подойдя к столу, они сели рядом с нами, и Афанасий сказал:
– Он спит. Нога заживет через два дня.
Я уже привык к лаконичности его высказываний.
А Макар – так тот вообще не произносил слов, исключая случай, когда они приволокли и взгромоздили на стол, за которым мы сидели сейчас, огромную двухметровую рыбину.
– Таймень, – сказал тогда Макар.
И все.
Больше я от него никогда ничего не слышал. Любой финский или эстонский «тормоз» рядом с ним выглядел бы обладателем бешеного темперамента.
Самовар зашумел, и Тимур пошел в дом за заваркой, чашками и прочими атрибутами чаепития.

На следующий день найденного в кустах мужчину по настоянию Знахаря перенесли в дом. Тот был в сознании, спокойно переносил все процедуры, которые производили с ним не только ханты-манси, но и Знахарь, все-таки вмешавшийся в процесс исцеления.
Было видно, что мужик пережил весьма неприятные приключения, и что, если бы его не нашли собаки, то, возможно, обитатели лесного дома обнаружили бы его позже, и тоже по запаху. Но запах этот был бы уже совсем другим.
За прошедшие с момента его обнаружения сутки мужик не произнес ни слова, и Знахарь начал уже подумывать, что из леса появился второй Макар, такой же молчаливый и замкнутый. Но, когда они сидели за столом и ужинали, помытый и несколько освоившийся мужик, полулежавший за отдельным, более удобным для него низким столом, кашлянул и спросил:
– Кто вы?
Знахарь поперхнулся пивом и, посмотрев на Тимура, удивленно сказал:
– Разговаривает!
Мужик усмехнулся, но промолчал.
– Вообще-то, – назидательно произнес Знахарь, – это мы, а не ты вправе спросить, кто ты. Логично?
– Логично, – согласился мужик, – но тут не все так просто.
– Да уж, – с умным видом сказал Тимур.
Знахарь выразительно посмотрел на него, и Тимур умолк.
– Ну, так что? – спросил Знахарь, выжидательно глядя на мужика.
– Меня зовут Семен, – сказал мужик, подумав.
– Хорошо, – кивнул Знахарь, – я Майкл, это Тимур, а это Афанасий и Макар. Будем считать, что знакомство состоялось.
Мужик посмотрел на него и сказал:
– Я вижу, что ты… – он прервал себя, – это ничего, что я так сразу на «ты»?
– Ничего, ничего, – отозвался Знахарь, – здесь лес, жизнь простая, так что давай на «ты».
– Ладно. Я вижу, что ты вроде человек городской, и хочу спросить, как ты здесь оказался? И что это вообще за хоромы? – Семен повел рукой вокруг себя.
– Ну вот, началось! – Знахарь хлопнул себя рукой по колену, – я же тебе сказал, что это невежливо – расспрашивать нас, кто мы да что.
– Слушай, Майкл, – Семен нахмурился, – тут такое дело… Не знаю, может быть, мне лучше было тихонько загнуться там, в кустах…
– Это почему же? – удивился Знахарь.
– Как раз потому, что я не знаю, к кому попал. Может быть, если я расскажу, откуда я, вы тут же свистнете ментов, и… Ну, дальше ясно.
– Ах, вот как… – Знахарь многозначительно покачал головой, – ментов… Интересно… Это так интересно, что нужно выпить еще пива. Кстати, почему ты не пьешь?
– А я вообще ничего не пью, – ответил Семен, – ни пива, ни водки, ни вина.
– Крепко, – одобрительно сказал Знахарь, – мне бы так… Кстати, Афанасий с Макаром тоже не пьют.
– Я уже заметил.
Тимур поставил на стол еще две бутылки пива, и Знахарь, наливая себе, сказал:
– Значит, не хочешь встречаться с ментами… Не беспокойся, не встретишься. В этом доме мои законы. Но если ты – урка поганый, то лучше бы тебе к ментам попасть, а не ко мне.
– Понятно.
Семен сжал губы и нахмурился.
Было видно, что он принимает какое-то очень важное решение.
Знахарь заметил это и не торопил собеседника.
В это время собаки навострили уши и повернули головы к двери.
Афанасий настороженно посмотрел в ту же сторону и сказал:
– Однако, посмотреть надо.
Он встал, взял прислоненный к стене карабин и, подойдя к двери, открыл ее. В доме стало слышно