Отшельник

Я посмотрел на Афанасия, который невозмутимо наливал себе чай, и спросил:
– А что, разве ты не знаешь, как избавиться от майора?
Афанасий сморщил глаза, а это у него получалось очень хорошо, и ответил:
– Однако знаю, но не могу выстрелить в безоружного человека.
– Это тебе только кажется, что он безоружный. Просто у него другое оружие, и оно опаснее, чем твой карабин. Он тебя этим оружием в постоянном страхе держит, а ты говоришь – безоружный… А если бы он в тайге ствол на тебя наставил?
– Тогда – другое дело. Но он же не наставляет, – Афанасий пожал плечами.
– Однако потому и не наставляет, – передразнил я его, – что знает. Знает, что тогда ты его пристрелишь. А ведь он у тебя жизнь крадет. Понимаешь?
Афанасий задумался, потом глубоко вздохнул и ответил:
– Однако понимаю.
Я посмотрел на Семена и спросил:
– А ты что скажешь?
Семен нехорошо усмехнулся и ответил:
– А что тут говорить? Я таких, как этот Ловушко…
И он замолчал.
– Ну-ка, ну-ка, что ты таких?
– Неважно, – ответил Семен, но по его лицу я понял, ч т о он делал с такими, как майор Ловушко.
– А тебя, наверное, и посадили за то, что ты таких, как он, гасил?
– Возможно, – ответил Семен и закурил, – возможно…
– А что, – я оглядел сидевших за столом, – у нас нормальная компания подобралась! Беглый каторжник, неудачливый организатор водомоторного клуба, следопыт, которого шантажирует майор внутренних войск, один только я – добропорядочный американский бизнесмен.
При этих словах Семен бросил на меня быстрый взгляд, и я спросил:
– Что-нибудь не так?
Он поморщился и ответил:
– Sounds good

.
У меня аж челюсть отвисла, но я не растерялся:
– So what

?
– А ничего, – ответил Семен, – я тебя хоть всего вторые сутки вижу, но в эту компанию ты вполне вписываешься.
– Что ты имеешь в виду? – я сделал удивленный вид.
– Да ничего особенного, – сказал Семен, – замнем для ясности. А если хочешь поговорить, то потом, не сейчас.
– Ладно… Ну, как там твоя нога? – я резко перевел разговор на другую тему, – Я вижу, с палкой ты уже вполне?
– Вполне, – согласился Семен, – глядишь, через два дня и на самом деле прыгать буду.
– Вот и хорошо, – сказал я, – Афанасий, зови Макара.
Афанасий посмотрел на меня и мрачно сказал:
– Однако, Макар ничего не знает.
– И не узнает, – пообещал я ему.
Потом посмотрел на Семена и Тимура и спросил:
– Не узнает, верно?
Оба кивнули, и Афанасий, повернувшись к сараю, позвал:
– Макар, иди сюда!
Макар вышел во двор, и я сказал:
– Садись к столу. Чапай говорить будет.
Он присоединился к нам и я, налив себе душистого чаю, спросил:
– Скажи, Афанасий, Семен действительно через два дня сможет хорошо ходить?
– Однако сможет, – уверенно ответил следопыт.
– Хорошо. Дорогу до зоны знаешь?
– До какой? Их тут много.
– До той, откуда Семен ноги сделал.
– Знаю, – ответил Афанасий, и в его глазах мелькнуло что-то странное.
Я внимательно посмотрел на него, но загорелое лицо, покрытое множеством мелких морщинок, было бесстрастным.
Помолчав, я отхлебнул чаю и объявил:
– Через два дня на третий мы идем к зоне. Посмотрим, что там делается.
Тимур удивленно посмотрел на меня, Афанасий и Макар послушно кивнули, а Семен только крякнул и сказал:
– Взорвать бы ее на хрен…
А я подумал: интересно, что он еще знает, кроме английского языка?

Мы лежали в кустах, на опушке леса, и в сотне метров перед нами из тумана выплывали столбы, меж которыми была туго натянута колючая проволока. Где-то на краю памяти зашевелились неприятные воспоминания об Ижме, но я без особых усилий загнал их на место, чтобы не мешали в такой ответственный момент.
Посмотрев в бинокль, я увидел, что проволоки было три ряда, и в среднем ряду белыми бобышками светились фарфоровые изоляторы. Значит, там имелось электричество, и оно наверняка было опасно для жизни. Но нас это не касалось никак, потому что мы вовсе не собирались брать зону штурмом и ложиться на проволоку грудью.
Я повел биноклем и увидел вышку, на которой под остроконечным навесом торчал солдат с автоматом. Метров через тридцать была еще одна вышка, потом еще, а остальные скрывались в тумане, но то, что зона охраняется