Отшельник

развлекаться тут телепатией, – пояснил Волжанин, – однако некоторые способности к физиогномике имею.
Он хитро посмотрел на Знахаря и забормотал нараспев:
– А позолоти ручку, золотой мой, яхонтовый, расскажу что было, что будет, на чем душа успокоится.
– Сейчас, сейчас, – засуетился Знахарь и стал шарить по карманам.
Волжанин с улыбкой смотрел на него и молчал.
Наконец Знахарь нашел в кармане джинсов пятирублевую монету и, взглянув на Волжанина, спросил:
– Годится?
– Годится, серебряный мой, годится, перламутровый.
Взяв пятирублевку, Волжанин куснул ее металлокерамическим клыком и, удовлетворенно кивнув, бережно спрятал в карман.
– А был ты бедным студентом. Так?
– Ну, знаете ли, – Знахарь пожал плечами, – бедными студентами все были.
– А потом стал бедным врачом. Так?
– Вот это уже интересно, – Знахарь насторожился.
– Так или нет?
– Ну, так…
– А потом пиковая дама предала тебя. Это ничего, что я на ты?
– Нет, нет, ничего! Продолжайте, – Знахарь был заинтригован, – только она скорее на бубновую была похожа.
– Это неважно. А потом твоя жизнь повернулась совсем в другую сторону. И появились в ней вода, огонь и медные трубы. Ведь появились?
– Появились.
– Ну, про глаз я не спрашиваю… Однако протез хороший. Не всякий заметит разницу.
– Вы-то заметили, – недовольно буркнул Знахарь.
– Я – это другое дело. Прожитые годы научили меня быть особо внимательным ко всему. Зато наша стюардесса…
– С кривыми бабками, – подхватил Знахарь.
– Совершенно верно. Готов спорить, что она заметила бы твой стеклянный глаз только через четыре месяца после свадьбы, и то – если бы ты его выронил по пьянке.
Знахарь засмеялся.
– Ну как, угадал?
– В общем – да, – согласился Знахарь, – всякое в моей жизни было.
– Вот за это всякое мы сейчас и выпьем, – сказал Волжанин и стал разливать коньяк.
Знахарь посмотрел на бутылку:
– А ведь придется вторую брать.
– Придется, – назидательно заметил Волжанин, – говорят о чем-то нежелательном. А мы возьмем ее с полным удовольствием и неподдельным желанием.
– Согласен, – кивнул Знахарь, – ошибся. Виноват. Исправлюсь.
– Смотрите у меня, – с притворной строгостью сказал Волжанин, снова перейдя на вы.
– Виктор, – Знахарь помялся, – вы уж раз перешли со мной на ты, так и продолжайте. Меня, знаете ли, это вполне устраивает.
– Годится, – кивнул Волжанин, – тогда – вот твоя порцайка.
– Спасибо, – сказал Знахарь, принимая мензурку, – так, значит, за всякое?
– Совершенно верно, – усмехнулся Волжанин, – за всякое. Потому что если бы его – всякого – не было в нашей жизни, она была бы пресна и скучна.
– Ну… – протянул Знахарь, – иногда это всякое бывает таким, что не дай бог!
– Совершенно верно, – повторил Волжанин, – но это закон жизни. Хорошее всякое не бывает без плохого всякого. И тут уж никуда не денешься.
– Диалектика, мать ее, – Знахарь опрокинул коньяк в рот.
– Она самая, голубушка, – кивнул Волжанин и тоже принял на грудь.
Закурив, он откинулся на подголовник и задумчиво сказал:
– Моисею на горе Синай были выданы под расписку три скрижали. Так он, старый идиот, одну из них разбил. И, понятное дело, утаил этот позорный факт от своего народа. А на третьей скрижали, в числе пяти заповедей…
– А почему пяти? – удивился Знахарь.
– Как почему, – удивился Волжанин в ответ, – ведь Моисей принес две скрижали?
– Вроде две… – неуверенно сказал Знахарь.
– Две, точно две, – Волжанин махнул рукой, – а заповедей – десять. Значит – по пять на каждой. Из этого делаем допущение, что на третьей было тоже пять. Логично?
– Логично, – согласился Знахарь.
– Вот. Так на третьей в числе еще пяти была заповедь «Не бойся».
– А может быть еще – «Не верь» и «Не проси»? – Знахарь криво и недобро усмехнулся.
Волжанин внимательно посмотрел на него и серьезно ответил:
– Нет. Таких не было. Можешь мне поверить. И не надо путать Божий дар с уголовной яичницей.
– А почему бы и не попутать? – сварливо поинтересовался Знахарь, – ведь ваша радиостанция и воровские песни передает, так что для вас должно быть все едино.
– Ты, Майкл, это брось. Вижу, что обостряешь, и прошу – не надо. А насчет нашего радио… Так у нас есть разные песни – и бардовские, и авторские, и народные. Есть у нас и воровские, так ведь они тоже народные, воры тоже часть нашего народа, и немалая, между прочим! Так что игнорировать их музыкальные симпатии было бы непростительной оплошностью. А у воров ведь тоже душа