Отшельник

подвале с зарешеченным оконцем. Наконец соизволили: кривыми коридорами доставили до сумеречной комнатенки, где, как в плохом боевике, забросив ноги на небольшой столик с бутылкой дорогого коньяка, в кресле откинулся мясистый детина лет тридцати пяти; рядом с ним на стуле, выпрямив спину, чинно восседал худощавый благообразный дедок с длинными седыми волосами. Растворяясь в полумраке, за их спинами беспокойно маячили несколько настороженных накачанных «горилл».
– Ты кто? – осведомился толстяк.
– Конь в пальто, – буркнул Семен, – вас я не знаю и знать не хочу, да и вам знать меня необязательно.
Один из «качков» сделал шаг вперед, но толстяк остановил его движением руки:
– Хамишь, братан, – обратился он к Семену, – а я мигну – и ты это дело бросишь. Навсегда. Хозяева тут – мы…
– Хозяева, – передразнил с ударением на последнем слоге Семен, и повторил уже правильно, – хозяева, понял? Владельцы товара. Но без меня-то вы куда? Я ведь купец.
– А купец – башляй, а не базарь…
– Ты еще не знаешь, что мне нужно, а уже на бабки мои рот разеваешь…
– А что тебе, мил человек, нужно-то? – подал голос старикан, безразлично глядя поверх головы гостя.
Не моргнув глазом, Семен перечислил: десять пистолетов, тридцать коротких автоматов, коллиматорные прицелы, патроны с «глэйзерами», бронебойные пули, гранаты. Желательно оружие пристрелянное, а не времен Первой мировой, и новые образцы: «гюрза», пробивающая любой бронежилет на пятидесяти метрах, «бизон» или «кипарис»; на худой конец сойдут зарубежные «глоки» и «SA-80» или «МР-5». По возможности, разумеется, поскольку даже десантные варианты «калаша» и «макара» пойдут, если ничего другого братки достать не смогут.
Морда у мясистого уважительно вытянулась, а в зенках замелькали зеленые цифры. Его примитивный мозг, не рассчитанный на высшую математику, с работой калькулятора справлялся вполне.
А Скрипач внимательно посмотрел Семену в глаза.
И подвел итог встрече:
– Послезавтра. Тут же. Будет назван ассортимент, количество и общая стоимость. О месте и способе передачи товара и денег договоримся. Надеюсь, мы не разочаруем друг друга.

Вертякову было не до секретарши:
– Уйди в жопу, Элка! – вопил он, выставляя из кабинета верную помощницу.
Хотя о верности телес Эллы Арнольдовны заикнуться можно было бы лишь в фантастическом романе, душой она и впрямь была предана Борису Тимофеевичу.
Ежедневный, а то и по два раза на дню, минет она считала мелкой и едва ли не самой приятной из своих секретарских обязанностей. Остальные дела были не в пример тяжелей, противней, а главное, ответственней. Ведь не зря она прибавку к жалованью у Борюни выбивала. Да и домашний кинотеатр в приемной, по которому она теперь все сериалы глядела, – не только за красивые глазки. И даже не за процедуры – с первой по двенадцатую.
Элла была не просто секретарь и даже не просто помощник. Она стала частью господина Вертякова.
Убери ее – и не будет главы администрации. Один пшик выйдет. Все свои рисковые финансово-воровские пируэты Борис Тимофеевич проворачивал с ее помощью. Элла Арнольдовна была в курсе всех дел хозяина. Зачастую она была осведомлена о нюансах даже более его самого. По долгу службы она старалась быть в курсе всех новостей своеобразной российской юриспруденции, где адвокатские конторы за деньги предлагают уход от налогов или отмазку от армии.
Финансовое образование позволяло ей находить нужные дыры в законодательстве, поэтому каждая экономическая инициатива шефа тут же проходила квалифицированную экспертизу на месте. И пускался глава района во все тяжкие только с одобрения своего серого кардинала. Секретарша, действительно, была не свидетельницей, а подельницей. И, свят-свят-свят, если что – загудела бы она по той же статье, что и шеф, пожалуй. А может, и посерьезней.
Тем более дела в последнее время шли у районного босса не блестяще.
Вот и на этот раз Элла Арнольдовна на вопли Вертякова не обиделась. В древности ее бы за те вести, которые она собственноручно шефу на стол выложила, просто посадили бы на кол. И отнюдь не на тот, на который она привыкла с удовольствием садиться.
Новостей было две.
Вопреки присловью, обе плохие.
Во-первых, со всех сторон выходил облом с интернатом.
На строительство интерната для сирот французской стороной уже был выделен первый взнос, прошедший целевым назначением на счет «Терема». Лягушатники оказались не дураки – и выбрали для строительства самого лучшего подрядчика.
Павел Кондратьевич с Вертяковым был в хороших отношениях, но дани с доходов фирмы