Отшельник

пили пиво, ковырялись в носу и старательно делали вид, будто не обращают ни малейшего внимания на Знахаря со спутником.
– Одного я знаю, – прищурился Тимур, – Лёхан – личность в городе приметная. Он из людей Толяна Зубилы. А Зубило под Кислым ходит. В фаворе. Между прочим, Лёхан еще с двумя бандюками и разводили меня на бабки. Теперь вот, не иначе, очередной геморрой затевают…
– Наплевать, – усмехнулся Знахарь. – Если что и затевают, то только на свои дурные головы. Или задницы?
Он поставил на стол пустую пивную кружку:
– Ну, что? Допивай, да пойдем. Пора нанести визит незабвенному Борису Тимофеевичу…
Тимур подошел к краю тротуара и поднял руку. Поймал мотор – новенький «рено».
– До Амжеевки, командир.
– Далековато. Сорок верст. Обратно пустой…
– По сотке баков в каждый конец.
– Садитесь.
Знахарь увидел, что следом за ними от кафе взял старт битый-перебитый «опель фронтера», куда взгромоздились гориллоподобные провожатые.
– А что, приятель, ты хорошо томские закоулки знаешь?
– Так вам же в Амжеевку.
– Туда и отправимся, но сначала в зеркальце взгляни. Пасут нас. Не пугайся, стрельбы не предвидится. А вот оторваться можно попробовать. Не сильно только драгоценными нашими жизнями рискуй: не выйдет – хрен с ними, со шпионами. Но почему бы нам не повеселиться чуток, если я ставку вдвое повышу?
– И впрямь, почему бы?… – водила вжал педальку в пол и резко крутанул баранку.
Взвизгнув покрышками, резвый француз, не доезжая до начала улицы с бесхитростным названием Набережная реки Томи, нырнул в ближайшую подворотню. Джип, только-только набравший скорость, пролетел мимо. Друзья переглянулись и улыбнулись, представляя, какие слова сейчас раздаются в немецком внедорожнике.
– Я сейчас на Картасный выскочу, а им объезжать придется. Или разворачиваться. Хорошо, если успеют заметить, куда свернул, – пояснил маневр шофер.
Преследователи успели. И веселуха началась. Менты даже опомниться не успели, а обе машины растворились в воздухе, как мираж. Появились на Дальне-Ключевской. Одолели еще один скоростной участок на Пушкинской. Ушли к вокзалу, закручивая карусель по кольцевым переулкам: Дорожный, Путевой, Паровозный…
– Я не Шумахер, конечно, – пояснял по ходу дела водила, активно вертя рулевое колесо, – но поездить довелось на разном. Эта машинка – вполне. На трассе не оторвешься – мощи не хватит, а в проулках резвая и в тупичках верткая. Как раз таксовать…
– Для других я гоняться по центру вряд ли стал бы. А вот тебя знаю, – он скосил в зеркальце глаза на Тимура. – У меня тоже катерок на Томи имеется. «Муксун». С «Ништяком» не сравнить, но ходкий…
– Ты на дорогу смотри, – улыбнулся коллеге Тимур.
– Не боись. Сейчас я вам фокус покажу…
Они выскочили к самому вокзалу на вспомогательные территории, занятые километровыми лабазами с высокими эстакадами. С одной стороны лабазов стояли фуры под погрузку, с другой – на отводных путях – железнодорожные вагоны и платформы. Таксист сбросил скорость. В зеркале заднего вида стремительно увеличивался в размерах басовито ревущий «опель», старающийся не упустить своих подопечных. Легковушка подпустила джип поближе и опять скакнула вперед. Раздосадованный Лёхан тоже поддал газу. Лучше бы он этого не делал.
Раздолбанная дорога, где среди ям в произвольном порядке были, будто надолбы, разбросаны кочки и клочки воспоминаний об асфальте, плавно заворачивая, уходила на неприметный переезд, о котором мало кто в городе знал. Лишь те, кому доводилось работать на железной дороге и в смежных организациях. Нормальные жители в этом районе пользовались, в основном, эстакадой на Вокзальной улице.
Разогнавшийся «рено» летел на переезд со скоростью не менее восьмидесяти километров в час, что можно было считать мировым рекордом для такого дорожного покрытия. Джип же данный рекорд, как минимум, повторял.
Переезд возник из-за поворота неожиданно. Еще неожиданнее было то, что две трети его загораживала стоящая на путях черная и ржавая цистерна – вся в подтеках то ли нефти, то ли мазута. Между стеной последнего лабаза и огромными торчащими буферами оставалось столько места, что машинка со свистом пролетела в щель, едва не обломав зеркала. Знахарь на миг аж зажмурился непроизвольно.
Сзади раздался визг тормозов и страшный грохот. Лёхан успел в последний момент вывернуть руль и избежать лобового столкновения со складской стеной или цистерной. Джип по крутой дуге скользнул вдоль железнодорожного пути, будто магнитом притягиваемый к составу, но все-таки зацепил по касательной очередную цистерну. Смертоубийства