Отсроченная смерть

информация о басаевском наследстве погибла вместе со мной. Покончив с вышеуказанными делами, я легким ударом в основание черепа лишил Овчаренко сознания и отправился в ванную отмываться от грима…
Когда я вернулся обратно, старлей уже приходил в себя: ворочал мутными глазами, пускал слюни и надрывно стонал.
– Закрой пасть, урод, – негромко посоветовал я. – Иначе будет еще больнее. Раз эдак в сто.
Заслышав мой голос, перебежчик содрогнулся, как от удара электрическим током, полностью очухался и, разглядев лицо, позеленел от ужаса.
– Не ожидал, сволочь?! – жестко усмехнулся я. – Смотри не гадь в штаны со страху. Иначе заставлю тебя сожрать твое же собственное дерьмо. Для начала… – я сделал многозначительную паузу и вперился в него тем самым взглядом, которым усмирил Волка. Овчаренко задрожал, как тростинка на ветру, и, сдерживая стоны, насквозь прокусил губу.
– Так-то лучше, – похвалил я. – Теперь можно спокойно побеседовать со старым боевым товарищем, – последние три слова я произнес с нескрываемым сарказмом. – Но сперва, скажи-ка, дружок, где психотропка, приготовленная для моей скромной персоны?! – я подбавил во взгляд солидную порцию расплавленного свинца.
– У н-него в кармане, – кривясь от боли, Овчаренко указал глазами на первого из убитых, заоравшего: «Тревога!» – Он… специалист по наркодопро… сам, – по щекам предателя потекли слезы. – Дмитрий Олегович! – отчаянно взмолился он. – Там еще шприц-тюбик с промедолом… Прошу вас!.. Сил больше нет… терпеть!
– Для кого обезболивающее приготовили? – полюбопытствовал я.
– Для вас, – всхлипнул перебежчик. – Если бы сильно покалечили при захвате. Те четверо… ученики мастера Лонга!.. они… даже отличных бойцов… всегда запросто, – тут голос Овчаренко прервался, и он прокусил вторую губу.
– Слабоват ты на боль, – презрительно заметил я. – Подумаешь, пара костей сломана! Ну да шут с тобой. Получишь, так и быть, промедол. Помни мою доброту, сучий потрох! Всю оставшуюся жизнь помни. Все пятнадцать минут!
Я не ясновидец и будущее предсказывать не умею. Про пятнадцать минут ляпнул просто так, ради красного словца. И тем не менее… Впрочем, не будем забегать вперед…
Уколов Овчаренко промедолом, я ввел ему «сыворотку» и, когда препарат подействовал, включил миниатюрную видеокамеру (недавний подарок Нелюбина).
Видеозапись наркодопроса старшего лейтенанта ФСБЮ. И. Овчаренко, проведенного полковником ФСБД. О. Корсаковым.
Корсаков. Кто из сотрудников ФСБ работает вместе с вами?
Овчаренко. Не понял вопроса

.
Корсаков (скрипнув зубами). Кто, так же как и ты, участвует в заговоре, имеющем целью усадить в президентское кресло Козянова.
Овчаренко старательно перечисляет, и при упоминании одного из имен Корсаков заметно меняется в лице.
Корсаков (осевшим, чужим голосом). Когда ее завербовали?
Овчаренко. Позавчера.
Корсаков. Кто этим занимался?!
Овчаренко. Я и майор Азарян, один из ее любовников.
Корсаков. Значит, она спала не только со мной?
Овчаренко. Конечно же, нет! Вас она хотела женить на себе, поскольку вы стремительно продвигаетесь по службе, хорошо зарабатываете, а в случае вашей гибели генерал Нелюбин обязательно добьется максимально высокой пенсии для вдовы. А так она спала со многими мужиками, в том числе и со мной. На редкость похотливая сучка!
Корсаков (холодно, совладав с эмоциями). Цель ее вербовки?
Овчаренко. Ликвидировать генерала Рябова после его возвращения из Питера.
Корсаков. На чем основана твоя уверенность?
Овчаренко. Ей пообещали двести тысяч долларов и после получения ее согласия допросили под небольшой дозой «сыворотки». Проверка показала – за такую сумму она готова на все. Кроме того, она в виде окончательного доказательства по собственной инициативе сорвала с себя нательный крестик, плюнула на него и растоптала ногой.
Корсаков. Значит,