По приказу высшего руководства полковника ФСБ Дмитрия Корсакова хотели направить на выполнение особого сверхсекретного задания. Для этого ему надо срочно пройти специальную подготовку, включающую в себя изучение приемов из закрытого раздела боевого самбо и в том числе один из них под названием «отсроченная смерть». Но неожиданно ситуация резко меняется. Задание отложено на неопределенный срок, а Корсаков попал в подстроенную его врагами смертельную ловушку. Волей неволей он вынужден использовать полученные знания и применить этот прием…
Авторы: Деревянко Илья Валерьевич
твои подельники сатанисты?
Овчаренко. Кто как. Некоторые – да. Другие – атеисты, как, например, я. Но все так или иначе связаны с масонскими ложами.
Корсаков (с отвращением). Гнусная, гнилая шалава! Кто бы мог ожидать ТАКОЕ!.. Падаль! Собственноручно убью!!!
Овчаренко. Не надо меня убивать. Я вам еще пригожусь. И я не шалава. Я мужского пола…
Корсаков (резко). Заткнись, урод! Отвечай строго на задаваемые вопросы!.. Итак, ты сдал участников заговора нижнего и среднего звена. А кто вами руководит? В смысле из высших чинов ФСБ?!
Овчаренко. Не знаю. Лично я выполнял приказы подполковника Корнилова.
Корсаков. Понятно. Назови имена, фамилии членов СПС, участвующих в заговоре, а также других людей с ним связанных.
Овчаренко принялся старательно перечислять, а я машинально посмотрел на часы. С начала допроса прошло четырнадцать минут, сорок пять секунд.
«Всю оставшуюся жизнь! Все пятнадцать минут! – со стыдом припомнил я свои недавние слова. – Понтанулся, как дешевый фраер! Меньше надо на досуге иностранных боевиков смотреть. На самом же деле иуда проживет еще достаточно долго. Выведу его отсюда, передам надежным…»
Мои мысли прервал едва различимый шорох. В зияющем пустотой оконном проеме неожиданно возникла черная фигура и почти одновременно что-то метнула обеими руками, целя в меня и в Овчаренко. Я автоматически отклонился в сторону, ощутил боль сбоку шеи и, опять-таки рефлекторно, ответил выстрелом из «ПСС». Пуля попала убийце точно в лоб. Его рука, занесенная для повторного броска, разжалась. Внизу звякнул об асфальт какой-то металлический предмет, а сам он безжизненно завис на обвязанной вокруг пояса веревке. «Интересно, как они узнали, что засада провалена?! – подумал я. – Хотя… Мастер Лонг постоянно с бесом якшается. Возможно, тот и подсказал. Иначе, откуда тут взялся этот дурацкий ниндзя?!.»
Я ощупал рану на шее. Только кожа распорота. Ну и прекрасно! В ближайшее время, пока жива змея, изготовившаяся ужалить Рябова, мне умирать нельзя! Потом… Гм! Как Бог даст, за жизнь я не цепляюсь
. Но сперва надо срочно уничтожить чертову ведьму!..
Подойдя к аптечке, я достал йод, ИПП и взглянул на Овчаренко. Ему медицинская помощь не требовалась. В горле перебежчика торчал остро заточенный металлический диск, загнанный аж до шейных позвонков. Точно такой же, предназначенный для меня, застрял в стене. Наскоро продезинфицировав порез и перевязав шею, я послал Нелюбину второе СМС: «На квартире мусор. Просьба убрать. Еду по делам, но остаюсь на связи. Мангуст»
. Затем, перешагивая через трупы, выбрался из комнаты, бегом спустился по лестнице, сел в машину и на предельной скорости погнал ее в северную часть города…
Дом, где проживала давняя секретарша Рябова (еще с полковничьих времен), моя бывшая боевая подруга, капитан ФСБ Богатырева, стоял в конце улицы Подгорная и представлял собой сравнительно новую (1998 года постройки), красную кирпичную шестиэтажку. Клавкина двухкомнатная квартира… (Назвать эту дрянь Клавдией больше язык не поворачивается – Д.К. )… находилась на втором этаже. Невзирая на поздний час, окно ее спальни слабо светилось (видимо, горел ночник). Оставив машину под окнами, я вышел из салона, набрал известный мне код подъезда, мягко ступая, поднялся по ступенькам, холодно оглядел хорошо знакомую дверь и достал из кармана набор отмычек. Руки у меня не дрожали, ностальгические слезы на глаза не наворачивались. Я действовал спокойно, методично, как машина. Сердце словно сковало льдом, а в голове вертелась одна-единственная прописная истина, которую часто повторял Логачев: «Враг чем хорош – он никогда не предаст! С ним и так все понятно. Предают только близкие – друзья, жены, возлюбленные… Именно от них можно ожидать самых подлых, самых болезненных ударов в спину».
Но не подумайте! Я нисколько не ревновал Клавку ко внезапно обнаружившимся бесчисленным хахалям! Она мне не жена, да и сам я гулял напропалую. Дело в другом! Она подписалась убить Рябова (всегда заботившегося о ней, как о родной дочери) за паршивые двести штук «зелени» и, главное, добровольно отреклась от Христа, доказывая свою лояльность новым хозяевам. А я-то верил ей, как самому себе
, относился с искренней симпатией.
