Отступление от правил

Даже домой к нему ты не заходил. Ты живешь в России всего год. И с сентября по май ты учился в техникуме и работал в общепите «Три стула». Работал мойщиком посуды. Ты же спал всего по пять часов в сутки! И даже если бы хотел, не смог бы познакомиться с Андреем, — Миша перебирал на столе какие-то бумаги, периодически туда заглядывая, — Как так? Когда ты успел прикипеть к человеку, с которым никогда не пересекался? Почему бросил работу на следующий день после гибели Андрея? Зачем пришел на кладбище? И какого рода отношения у вас были, если были, разумеется?

Парень молчал. Сказать было совершенно нечего. Он посмотрел на своего собеседника, затем вдруг поднялся и, бросив на ходу: «Ищите нового помощника», покинул кабинет. Он не знал что ответить. Да и никакой ответ не удовлетворил бы Михаила. Врать все равно не получалось. Как не обманывай, все проверки покажут, что ничего общего между Эмилианом и Андреем нет и не было. Можно, конечно, сделать вид, что он фанат успешного бизнесмена. Только это слишком глупо. Невозможно восторгаться совершенно посторонним человеком, который не мелькает в телевизоре, о котором не пишут газеты и журналы. Только самый минимум, необходимое, пару строк. Андрей не любил публичности, так что данный вариант отпадал. А больше ничего в голову не приходило.

Что ж, он опять безработный. Этот вектор построения карьеры был завален. Да что завален? Закопан. Если бы хоть полгода отработал как помощник, может, потом куда-нибудь бы да взяли. Но нет, теперь придется орать в макдаке «свободная касса!». Хотя, если хорошо работать, карьеру можно и там сделать, или в любой другой сети магазинов.

Якушев вернулся домой совершенно без настроения и, не раздеваясь, завалился на кровать. На часах еще не было и двенадцати. Работать и работать. Смешно. Работник, тоже мне. Чего он хотел? Чтобы Миша держал рядом с собой сомнительную личность? Никогда не будет такого, он слишком осторожный.

Было больно, и даже не за заваленную будущую карьеру. Плевать на нее. Андрей сожалел из-за очередного разрыва. Может, стоило рассказать все как есть? Но кто поверит в такие сказки?

Адама еще не было. В последнее время он тоже много работал, сутками пропадал где-то, вроде как нашел новую девушку и частенько ночевал у нее. Странно, но за пару-тройку месяцев Андрею даже не пришло в голову переехать. А смысл? Привычные для себя апартаменты он не потянет. А сколько еще проработает… Знал, что недолго. Между тем запиликал сотовый. Это был Михаил. Что ему нужно? Но телефон звенел долго и натужно, и, только смолк, как зазвенел заново. Нужно было взять трубку. И Андрей взял.

— Ты куда убежал?
— Я уволился.
Воцарилось молчание.
— Ты должен подписать документы о неразглашении, потому что так дела не делаются, — голос Одинцова прозвучал сухо и даже как-то обиженно.
— Когда мне приехать?
— Завтра вечером, в семь. Сегодня я уезжаю, вернусь через сутки.
— Я буду.

Интересно, а присутствие Миши обязательно? Что ему вообще нужно? Андрей-то, понятно, знал его уже лет двадцать. А вот Одинцов Эмилиана — два с лишним месяца. И вся это гиперзаинтересованность, абсолютно нездоровая, но отчего-то приятно возбуждающая, щекотала нервы. Никогда Миша ни за кем не бегал. Что же сейчас изменилось? Зачем он потребовал личной встречи?
Андрей не спеша разделся и, решив, что за сегодняшний день и так прекрасно наработался, лег вздремнуть.

========== 13 ==========

Андрей явился ровно в срок, в семь вечера, подписывать мало кому нужные бумаги. Все-таки это был только повод, Михаил хотел о чем-то поговорить, причем без посторонних. Ну не в любви же признаваться? Эта мысль вызвала усмешку, а потом — рассеянность. Стало как-то жарко, тревожно.
— Здравствуй, Эмилиан, — они с Михаилом снова сидели друг напротив друга. Только теперь это было не собеседование, а увольнение. Быстро. А что он хотел? Врать и надеяться, что ушлый бизнесмен позволит водить себя за нос? Он и в прежние времена дураком не являлся, а сейчас — так тем более, — тебе нужно прочитать эти документы и подписать их.
— Хорошо, — Андрей кивнул и взял в руки бумаги. Возникла тишина, настолько глубокая, что стало даже как-то жутко. Напряжение витало в воздухе, но откуда? Михаил не сводил глаз со своего собеседника. Будто ждал чего-то. Чтобы как-то разбить эту напряженную тишину, Андрей произнес, — дата увольнения — завтрашний день?

— Да, ты не работаешь с завтрашнего дня, с шести часов.
— То есть я должен завтра выйти на работу?
— Нет. Но разговор, который между нами произойдет, не должен покинуть пределы этих стен.
— Мне нечего вам сказать. Если вы хотите узнать, что связывало меня и Андрея… Ничего, — мрачно произнес