Иногда приходится умереть, чтобы понять, кто все эти годы был тебе по-настоящему близок…
Авторы: Крамер Дмитрий
не умел и не хотел, да и находиться на общей кухне брезговал. Учиться тоже бросил, хотя Адам упрямо повторял, что нужно закончить учебный год, что без образования его никуда не возьмут, а шевелиться надо. Сосед по комнате, в общем-то, оказался неплохим парнем, как мог, помогал, подсказывал. Даже поверил в потерю памяти. Сочувствовал.
Так Андрей собразил, что пока что переезжать не стоит, уж лучше иметь сердобольного соседа, который оказался единственным другом, нежели оказаться в полном одиночестве. Поэтому он теперь терпеливо слушал обо всех злоключениях Адама с Верой, кивал и не лез с ненужными советами. Эти истории чем-то напоминали нудный бразильский сериал, где какой-нибудь Хулио никак не мог разобраться со своими отношениями с Марией. Не слушать не получалось. Андрею это все было совершенно неинтересно, особенно на фоне того, что проблема и яйца выеденного не стоила, однако прекрасно понимал, что Адам поддерживает его не просто так — он нуждается в душевной отдачи, компенсации за сочувствие. Получалось все честно. И Андрей слушал, каждый вечер, очень внимательно, не менее часа, не отвлекаясь даже на телефон.
Через две недели, когда вырученных за раздачу листовок денег накопилось достаточно для оплаты аренды и спокойной жизни в течение хотя бы недели, Андрей выдохнул, решив дать себе небольшой перерыв. В конце концов, он может себе позволить новые джинсы и футболку, а еще сходить в приличный ресторан. Хотелось чего-то привычного, чтобы не чувствовать себя гастарбайтером, приехавшим на заработки в чужую страну. В первый же день он купил одежду в самом дешевом магазине, однако, подобрал все так, чтобы выглядеть опрятно и презентабельно. К тому же, он обнаружил плюс нового тела: ему теперь шла абсолютно любая одежда, все смотрелось на нем как на модели. Хоть иди и рекламируй. Да и первое впечатление от внешности паренька, в теле которого он оказался, теперь сменилось с удивленно-негативного на удовлетворенное. Стало очевидно, что да, он красив. Это чувствовалось по тому, что незнакомые люди оказывали ему большее расположение, нежели он привык. Особенно женщины, и это было приятно.
Первый день законного отдыха он посвятил наслаждению жизнью, покупкам, походу в ресторан и к вечеру, довольный и счастливый, прогуливаясь по вечерней Москве, глядя на исчезающее за домами солнце, вдруг задумался о том, что его тело, наверно, уже дней десять как в могиле. И от этой мысли, четкой и понятной, стало как-то жутко. Он же умер! Умер! Но нет, он ходит, вон, гуляет себе по Тверской, и ничего, будто бы так и надо. Не выдержав, парень остановился и вытащил телефон. Снова набрал в поисковике «Андрей Якушев». И узнал из новостей, что его тело предали земле, как раз пока он в ростовой кукле зайчика раздавал листовки возле метро. Так себе ирония, конечно. Пропустить собственные похороны. Однако, тут же появилось странноватое желание посетить свою могилу. В конце концов, хоть посмотреть, как оно… Может, застать кого-нибудь рыдающего. Эта мысль вызвала некоторое садистское удовольствие. Остро захотелось ощутить хоть призрачную связь с теми, кто остался там, в прошлой жизни. Посмотреть, как они по нему скучают. И Андрей отправился на кладбище.
Не спеша прогуливаясь среди свежих могил, он, наконец, нашел то, что искал — холм из цветов. И свой портрет, довольно удачный. Он там сидел полубоком, едва заметно улыбаясь. Бизнесмен смотрел на фото как завороженный. Не сводил глаз со сваленных друг на друга венков с черными лентами, с подвявших алых гвоздик, с бордовых роз. В какой-то момент даже показалось, что это не настоящая могила, а какая-то бутафория. Он же не умер! Не умер… Но фото с похорон, гроб… Да и сам он, в другом теле, а то, что было до этого, теперь гниет в земле.
Андрей стоял опустошенный и смотрел на свой портрет. И не сразу сообразил, что кроме него никто не явился почтить память. Хотя, может, дело в том, что это вторая половина дня? Внезапно Якушева посетила мысль, что он очень хочет увидеть хоть кого-нибудь у своей могилы, чтобы убедиться в том, что он сделал правильный выбор своего окружения. Да, пусть через пять, десять лет никто не вспомнит… Но сейчас, пока боль от потери должна быть острой, хоть кто-то обязан придти и поплакать… Горевать о самом себе, о своей жизни, было как-то совсем невыносимо.
Андрей вернулся домой, по пути купив бутылку дешевого коньяка. Ему было так плохо, что хотелось пить и рыдать, как ребенку. От обиды. Обиды даже не за свою раннюю смерть, а за то, что все его распрекрасные некрологи оказались ложью. Все эти проплаченные статьи, все эти полупостановочные фотографии. Конечно, никто не пришел на кладбище! Потому что окружению не до того: они делят деньги. Стервятники. А он остыл, сгнил, да и
