Родина темных дроу — Мензоберранзан — город хаоса, чье величие сравнимо лишь с низостью царящих в нем нравов. Не в силах мириться со страшными законами подземного мира, благородный принц Дзирт До’Урден вынужден покинуть родной дом. Преследуемый мстительными соплеменниками, он вместе с волшебной пантерой Гвенвивар уходит в бесконечные, полные опасностей лабиринты подземной страны. Среди монстров вечного мрака, где солнцем стал огонь преисподней, эльф-отступник ищет новую родину.
Авторы: Сальваторе Роберт Энтони
же благородными, как у Дзирта. Но для жестокого Мазоя пантера была не более чем игрушкой, орудием его извращенных удовольствий, убивающей только потому, что это доставляло наслаждение ее хозяину.
Да, в руках Мазоя Гвенвивар была всего лишь убийцей.
У выхода в туннель Гвенвивар остановилась и посмотрела на Дзирта, как бы извиняясь.
– Вперед! – крикнул Мазой и ударил пантеру по заду.
Затем он тоже взглянул на Дзирта. То был мстительный взгляд. Мазой упустил возможность убить молодого До’Урдена; теперь ему предстояло придумать убедительное объяснение своего промаха для непрощающей матери. Мазой решил, что подумает об этой неприятной встрече позднее. Теперь же, по крайней мере, он не лишит себя удовольствия наблюдать за страданиями Дзирта.
Дайнин и остальные не подозревали о разыгрывающейся между Мазоем и Дзиртом драме. Они были слишком заняты ожиданием возвращения Гвенвивар, слишком погружены в размышления об ужасе, который вызовет у гномов такой блестящий убийца, слишком увлечены мрачным юмором этой ситуации, извращенным юмором дровов, когда то, что должно было бы вызвать слезы, вызывало у них смех.
Закнафейн
А ведь я мог бы стать им. Мог бы жить в плену у бессильной ярости, погребенный под ежедневными приступами злобы, какую таит в себе Мензоберранзан, и под всепроникающим злом. собственного семейства, от которого не дано избавиться никогда в жизни.
Кажется логичным предположить, что мы учимся на ошибках старших. Я думаю, в этом было мое спасение. И если бы не пример Закнафейна, я тоже никогда не нашел бы избавления, по крайней мере при жизни.
Лучше ли тот путь, который избрал я, чем путь, выбранный Закнафейном?
Думаю, что лучше, хотя достаточно часто бывают у меня минуты отчаяния и тоски по тому, другому пути. Тот путь мог бы быть легче. Однако если идеалист не может подняться до высоты собственных принципов, то правда становится ничем перед лицом самообмана и принципы эти обесцениваются.
Поэтому мой путь лучше.
Я живу, оплакивая свой народ и самого себя, но больше всего – того оружейника; теперь, когда он потерян для меня, кто укажет мне, как – и зачем применять оружие?
Нет большей боли, чем эта боль; с ней не сравнятся ни удар остро заточенным кинжалом, ни огненное дыхание дракона. Ничто так не сжигает сердце, как пустота от потери чего-то или кого-то, когда вы еще не измерили величину этой потери. Часто теперь поднимаю я чашу, произнося лишенный смысла тост, с извинением, предназначенным для, ушей, которые уже не слышат:
«За Зака, который вселил в меня мужество».
Дзирт До’Урден
Узнать своих врагов
– Восемь
