Отступник

и времени у него всего лишь три дня. Дальше пусть пеняет на себя.
Наивный Садовский пошел в милицию и рассказал о наезде. Его сочувственно выслушали и пообещали разобраться. Садовский вернулся в магазин, а через два часа отморозки пришли снова и со словами: «Ах ты, пидар, ментам жаловаться надумал» уволокли его в подвал и пристегнули к трубе. Объявив, что освобождение стоит пять тысяч долларов, они ушли, и вот уже вторые сутки, страдая от боли в культе, Садовский сидел на цементном полу и надеялся, что все каким-то образом обойдется.
Знахарь и Тимур подъехали в своем «БМВ» к залу игровых автоматов как раз в тот момент, когда конкретные пацаны отбывали в сторону шалмана «Три медведя».
Увидев их, Тимур изменившимся голосом сказал:
– Видишь этих?
– Вижу, – ответил Знахарь.
– Те двое, что в «восьмерку» залезают, – Буль и Мюллер. Это они в редакции мальков поубивали… А остальные четверо… Они такие же.
– Хорошо, что они уезжают отсюда, – кивнул Знахарь, – здесь слишком людное место. Поедем за ними, а там разберемся…
Тимур кивнул и сказал:
– Этого, в кепаре, я знаю отдельно.
И он рассказал о том, что видел беспредельщика в кепаре на улице, когда тот полез в ларек без очереди. Стоявший в очереди дедушка возмутился, и кепарь ударил его в лицо. Тимур тогда завелся и уже собрался было влезть в это дело, но нужно было срочно ехать и, ограничившись тем, что он хорошо запомнил рыло беспредельщика, Тимур свалил.
– Вот я ему, гниде, сейчас дедушку и припомню, – сказал Тимур и потрогал «вальтер» за пазухой.
Свернув на Социалистическую и проехав метров триста, «БМВ» и «восьмерка» остановились у входа в бар «Три медведя». Из них вылезли шестеро бандюганов и, угрожающе оглядываясь, начали спускаться в подвал. Когда последний из них скрылся за железной дверью шалмана, на противоположной стороне остановился темно-синий «БМВ», и из него вышли двое молодых мужчин.
Перейдя дорогу, они тоже посмотрели по сторонам и пошли вниз.
Впереди шел Тимур. Обернувшись на ходу, он сказал Знахарю:
– Ох, и чешутся у меня руки! Ну да сейчас я разомнусь, а ты посмотришь. Ну и прикроешь, в случае чего.
Знахарь только хмыкнул.
Когда они вошли в пропахший дрянью кабак, там уже было тесновато.
Трое бандитов, среди которых был Толян, уже прошли в катакомбы, чтобы поговорить с непонятливым Садовским. Еще трое стояли у стойки и здоровались со слегка нетрезвым Ботвинником. У самой двери за столиком сидел ханыга со своей распухшей, как утопленница, девушкой и копался в одном из полиэтиленовых мешков, стоявших на полу у его ног.
Стоявшие у стойки пацаны обернулись и увидели вошедшего в шалман крепкого рослого парня с самурайским лицом, внимательно рассматривавшего их, а за его спиной – хорошо одетого надменного господина в дымчатых очках, который держал руку за пазухой.
Внешний вид этой парочки совершенно не соответствовал рангу заведения, и братки сразу поняли, что эти люди пришли сюда вовсе не для того, чтобы распивать ботвинниковскую отраву. Несколько секунд все стояли молча, потом стоявший у стойки Буль сказал:
– Что, какие-нибудь проблемы?
Вместо ответа Тимур спросил:
– Здорово, Буль! Самсунга давно видел?
Буль слегка успокоился и ответил:
– Вчера вечером, а что?
Тимур помолчал и сказал:
– А то, что больше ты его не увидишь. Редакцию помнишь?
И тут же ударил Буля в челюсть.
Если бы это был удар человека обыкновенной подготовки, дело окончилось бы в худшем случае нокаутом.
Но Тимур привык бить навылет, и челюсть Буля сломалась в восьми местах. Кроме того, отлетев к стене, он сильно ударился головой о кафель и, потеряв сознание, рухнул на пол лицом вверх. Тимур сделал к нему шаг и упал на колени. Но не на пол, а Булю на грудь. Раздался отвратительный хруст, и грудь Буля провалилась. Изо рта потекла кровь, Буль дернул несколько раз рукой и откинул копыта.
Через секунду Тимур был уже на ногах и спокойно смотрел на остальных беспредельщиков. Те были в шоке. Наконец Мюллер обрел дар речи и, выкрикнув:
– Ты чо творишь, падла? – полез в карман.
Тимур схватил его за руку и дернул к себе.
Затем повернул ее каким-то хитрым образом и крутанулся вокруг своей оси. Опять раздался хруст, и Мюллер завопил благим матом. Его рука неестественным образом торчала теперь в сторону и вверх. Тимур схватил его одной рукой за грудь, другой за ширинку, приподнял вверх и с силой опустил спиной на край прилавка.
От этого у Мюллера сломался позвоночник, и он упал на пол, открыв рот и выпучив глаза. Он не мог двигаться. И никогда больше не смог, потому что Тимур поставил ногу ему на шею и сильно надавил. Шейные