Отступник

обвел слушателей ясным и прямым взглядом и, слегка кашлянув, сказал:
– Я не уверен, что обладаю конкретной информацией, но… Надеюсь, что общими усилиями, так сказать – мозговым штурмом, мы сможем достичь понимания проблемы.
Михайлов нахмурился и прищурился, как бы взвешивая имевшиеся у него соображения, затем почесал пальцем нос и, задумчиво глядя в неизвестное далекое пространство, начал говорить:
– Возможно… Подчеркиваю – возможно, что источник неприятностей находится в Томске. То есть – в непосредственной близости и от бывшей спецзоны, и от учебного центра. Местный князь господин Вертяков… Я имею достоверную информацию о его связях. Современная техника, знаете ли, помогает.
Он усмехнулся и продолжил:
– В том, что Вертяков теснейшим образом связан с криминальными структурами, нет ничего особенного. Люди, как говорится, всякие нужны. Но прослушивание записей его бесед с другими, точнее – с другим персонажем… В общем, как я понял, появилась в Томске какая-то странная фигура. Русский американец без определенных занятий. Некто Майкл Боткин. И не понять – кто он такой? То ли просто богатый бездельник, то ли… Черт его знает – резидент какой-нибудь? У моих технарей имеются записи разговоров Вертякова с этим Боткиным, а также – Вертякова со своим братом, уголовным авторитетом Кислым, об этом Боткине. Странные, знаете ли, разговоры. Особенно в свете последних событий. Денег, судя по разговорам Вертякова с его уголовным братцем, у этого Боткина неопределенно много. В общем, что-то с этим Боткиным не чисто.
Гаврилыч, внимательно выслушав Михайлова, удовлетворенно кивнул и, как бы подытоживая разговор, сказал:
– Ну вот и славненько. С этого Боткина и начнем. А пока…
Он оглядел стол.
– А пока неплохо бы поесть. Что там насчет горячего?

Судьба плетет свои узоры, как ей заблагорассудится, и человеку не по силам постичь смысл и нечеловеческую красоту этих узоров.
Возможно, то, что людям кажется вопиющим безобразием и чудовищным злом, на холсте картины бытия выглядит всего лишь гармонично вписывающейся в общий сюжет деталью, а события и люди, являющиеся примерами высот человеческого духа – бликом на пуговице сюртука, в который одет натурщик…
Саня Щербаков, совершенно очумевший от московских приключений, стоял у стойки бара в аэропорту Домодедово и осторожно пил пиво, с величайшим подозрением оглядывая тех пассажиров, в руках которых были кейсы.
А когда из подсобного помещения вышли двое рабочих в заляпанных краской комбинезонах и один из них сунул правую руку за пазуху, Саня напрягся и спрятался за колонной. Рабочие удалились, так никого и не подстрелив, и Саня облегченно вздохнул.
Допив пиво, он бдительно огляделся и направился к сверкавшему цветными глянцевыми обложками журналов киоску. У него в руках не было ничего, потому что ангел, снабжавший Саню инструкциями, сказал, чтобы он не брал с собой совершенно ничего, и Саня отправлялся в родной Томск с пустыми руками. Это было непривычно, но забавно… А кроме того, совершенно исключалась возможность случайно подхватить чужой кейс, в котором, как Саня был уже совершенно уверен, обязательно окажется очередная сотня тысяч долларов.
Подойдя к киоску, он стал разглядывать голых девок, которые фальшиво улыбались с обложек журналов для настоящих мужиков, и тут рядом с ним кто-то сказал:
– Ну и что? Вертяков теперь один остался, и будет сидеть ниже травы.
Ему ответили:
– Ага, щас! Свято место пусто не бывает, и замена братцу найдется быстро.
Саня, будучи жителем Томска, знал, о ком идет речь, поэтому слегка повернулся в сторону разговора и, сделав равнодушное лицо, скользнул взглядом по говорившим.
Рядом с ним стояли двое крепких молодых мужчин.
Один из них, брюнет, был коротко острижен и, несмотря на то что у него были мятые уши и слегка искривленный нос, бандитом не выглядел. В его лице было что-то неуловимо самурайское. Другой, модно подстриженный самоуверенный тип в дорогих дымчатых очках, пренебрежительно оглядывал зал и вертел в пальцах золотую зажигалку.
Он поднял бровь и, слегка пожав плечами, ответил:
– Ладно… Приедем – увидим.
Саня отвернулся и стал выбирать журнал, в котором было бы побольше девок. На обложке одного из журналов раскорячилась совершенно голая двадцатилетняя красотка с бюстом, как у раскормленной доярки. Вся она был утыкана и увешана пирсингом, и Саня только подивился тому, как это ей не мешают железки, установленные в самых что ни на есть неудобных местах.
О двух молодых мужиках, только что стоявших рядом с ним, он уже забыл.
Знахарь и Тимур медленно