Политический триллер — русские в Ираке, 2020 год. Контрнаступление на исламский джихад.Это совершено новый проект. Совершенно новая книга.Книга не о проблемах и безысходности — а о чести и доблести. О простых русских людях, которые своими усилиями изменяют мир, о гражданских — и о военных. Книга не о том, как отбиваться от врагов — а как перехватить инициативу и перейти в контрнаступление. Книга о том, как можно сделать так, чтобы все было хорошо — здесь, сейчас, а не в сорок первом году, куда вы попали, случайно ударившись головой (и прямо в приемную Сталина).Книга о том, что надо действовать, а не мечтать — опять-таки, здесь и сейчас, а не в прошлом.
Авторы: Афанасьев Александр Николаевич
подсунут микромаяк, антенна которого представляет собой металлизированную полосу, внедренную в купюру как элемент ее защиты. На купюре в сто динаров — самодовольно улыбался усатый Саддам Хусейн в своем неизменном берете и военной форме. Из-за особенностей печати — казалось, что изображение объемное, как живое.
Радуйся, сукин ты сын, радуйся. Ты все-таки победил нас — даже после смерти. Тебя уже нет — а дело твое живо. Иракцы повесили тебя — но не избавились от тебя в своих сердцах и живут по твоим заповедям. Американцев нет — но есть русские, которые несут народу Ирака ту же диктатуру, тот же авторитаризм, который насаждал здесь ты. Конечно, твои преемники — не ты, и того что ты творил больше никогда не будет. Но и подлинной, настоящей свободы — народам Ирака не видать как своих ушей.
Впрочем, может, это и хорошо. Не приживается здесь свобода…
Его номер находился на последнем этаже. Коридорному — он дал купюру в один новый динар, тот откланялся, рассыпаясь в благодарностях. Подполковник наскоро осмотрел номер, затем подпер дверь стулом и вышел на балкон. С балконов — уже сняли противопульные щиты, теперь здесь стрелять по отелям было вроде как не принято. Отель был не таким высоким, как новые, современные — но все же с него было видно многое. Половодье огней, небоскребы Русафы, делового района, бесконечная череда автомашин, текущих по берегу Тигра. Вдали, космической ракетой взмывала вверх бетонная стелла, подсвеченная снизу прожекторами. Это достраивалась трехсотметровая вышка главной телеантенны страны. Радио и телевидения Ирака.
Черт возьми, не так уж и плохо для мест, где двенадцать лет назад шли ожесточенные бои, и отряды Муктады ас-Садра — атаковали, не считаясь с потерями.
Сейчас Муктада ас-Садр
был главой нижней палаты Парламента. Поседевший, но по-прежнему неуступчивый и фанатичный — он недавно выступил перед иностранными корреспондентами, гневно обрушившись на отдельные несознательные элементы, предающие Ирак, предающие религию ислам и не дающие людям строить мирную и благополучную жизнь. Он сказал, что иракский народ без всякой жалости вырвет с корнем эти сорняки и бросит их в канаву. В это сложно было бы поверить — если бы это не происходило на глазах миллионов и миллионов телезрителей. Главный террорист, которого разыскивала Дельта с пометкой «уничтожить любой ценой» — стал государственным деятелем и угрожал террористам смертью в прямом эфире.
Подольски — обыскал еще раз свой номер. Нашел жучок и обернул его станиолевой фольгой от шоколадки. Затем — лег спать.
Приснилось ему то, что он не хотел вспоминать. Никогда…
Гарь… Она всюду — в воздухе, на одежде, на технике. Она постоянно напоминает о себе, назойливо и бестолково. Она напоминает о том, что хоть здесь и солнечно и тепло — ты вовсе не на побережье в Калифорнии. Ты — в Багдаде. Городе, где смерть гуляет по улицам. У морских пехотинцев уже есть выражение — «полный Багдад». Это значит — все обосрано настолько, что уже ничего не исправить.
Аэропорт не принимает рейсы с утра, все это время они находятся под обстрелом. Военный сектор работает ограниченно, все транспортники заворачивают на Бахрейн или на Эль-Кувейт. Никому не охота рисковать, тем, что в самолет, привезший три сотни бедолаг — попадет минометная мина или ракета. А их здесь полно. Хватает и того и другого.
Они сидят в наскоро выкопанном, обложенном бетонными плитами и мешками с песком блиндаже. Пахнет дерьмовым куревом и мочой — потому что никому не приходит в голову выйти, если приспичит. За последний час — на поле разорвалось четырнадцать мин и самодельных ракетных снарядов, серьезно поврежден частный вертолет — каких-то контрактников. У них пока потерь нет и слава Богу.
Здесь же — две рации. Одна — настроена на рабочую частоту оперативного штаба, занимающегося спасательными операциями в Багдаде и окрестностях, другая — на основную рабочую частоту группировки. Судя по всему — у них все не так плохо, как в некоторых других местах. Информация течет потоком — почти все объекты НАТО находятся под непрекращающимся обстрелом, есть раненые, погибшие, все патрули, что пешие, что моторизованные отмены — выходить за пределы укрепленных баз сейчас полное безумие. Поступает информация, что многие полицейские, которых они с таким трудом навербовали и подготовили — перешли на сторону боевиков и ведут огонь по американцам. Еще один удар по наивным мечтам и иллюзиям, которыми страдает средний американец: ты протягиваешь кому то руку помощи, а в ответ тебя ненавидят и так и норовят ударить ножом…
Тихо бухтит рация, от голосов в ней — веет тревогой, куражом, злостью, даже ненавистью. Нет лишь одного — уверенности.
