Политический триллер — русские в Ираке, 2020 год. Контрнаступление на исламский джихад.Это совершено новый проект. Совершенно новая книга.Книга не о проблемах и безысходности — а о чести и доблести. О простых русских людях, которые своими усилиями изменяют мир, о гражданских — и о военных. Книга не о том, как отбиваться от врагов — а как перехватить инициативу и перейти в контрнаступление. Книга о том, как можно сделать так, чтобы все было хорошо — здесь, сейчас, а не в сорок первом году, куда вы попали, случайно ударившись головой (и прямо в приемную Сталина).Книга о том, что надо действовать, а не мечтать — опять-таки, здесь и сейчас, а не в прошлом.
Авторы: Афанасьев Александр Николаевич
вкладывались семьдесят лет. Турция — должна будет распрощаться с идеей Османской Империи. Саудовская Аравия — будет постоянно чувствовать военную угрозу с севера и неспроста. Это у них ваххабизм — является единственной официальной религией в стране. А у русских при слове «ваххабит» реакцию спрогнозировать нетрудно.
Против нас будут все. Весь мир. Но черт меня возьми, разве это не круто — идти против всего мира. Встать и сказать — а мы будем вот так, а вы, со своими советами, рекомендациями, требованиями как можно скорее провести демократические выборы
и прочей бзденью — идите к…
Подальше, в общем.
На то, чтобы припрячь нас к высочайшему делу (Слово и дело государево!) обеспечения безопасности, и довести до нас, сирых и убогих, что теперь мы подчиняемся вот этому, состоящему из москвичей оперативному штабу — у гостей ушло только полтора часа. Честно — мне жаль и их. Придурки жизненные.
На улице — подходит Павел Константинович, мрачный как туча
— Без этого не можешь, да?
Я моргаю невинными глазами.
— А чего? Я ничего, товарищ полковник.
— Женился вот…
— Чего?!
— Женился, говорю. Гражданским браком, пока. Но думаю, скоро и…
— Твою…
Дальше — полетел такой мат что на нас стали оборачиваться все. в том числе и москвичи. Дело в общем обычное — шеф подчиненного честит. Хотя… наверное, я все же вылечу когда-нибудь со службы — как пробка из бутылки. И, наверное, я даже все делаю для этого. Просто все осточертело — свободы хочется, а не этой вот хрени с костюмчиками.
Немного проматерившись, шеф приходит в себя.
— Сволочь ты… — устало говорит он
— За что? Я разве не работаю.
— Кончай подъебывать. Б…, зачем ты с ГУОшниками
на входе сцепился, а? Неужели нельзя без этого?
— Они мне ксиву не предъявили. Зато оружие сдать — попросили. Я все же на улице работаю — сами понимаете, что такое, без оружия.
— Я все понимаю, когда вынимаю… — нехорошо говорит Павел Константинович — короче, вот что. К москвичам, к любой работе по визиту- ни ногой. Нарушишь — вылетишь отсюда как пробка из бутылки. Я серьезно.
Полковник смотрит на меня даже просительно. Я его понимаю. С одной стороны — долболомы из Москвы, а с другой — кто-то должен давать результат с улиц. Это в России можно гастарбайтеров похватать и палок себе нарубить.
А тут нужен результат. Реальный результат, не фуфло. Я его и даю. И такие как я. Проблема в том, что такие как я не вписываются ни в одну иерархически-бюрократическую структуру — просто инстинктивно протестуют против всех этих шаманских ритуалов с совещаниями, хамскими разносами на ковре, поедание начальства глазами и прочими. Я, наверное, даже перегибаю с протестами и сильно.
И результат давать — надо. Просто — надо. Потому что если не мы — звиздец тут будет. Сначала здесь, потом и у нас — потому что мы на одной планете живем.
— А чего мне делать? Отпуск взять, на Маврикий уехать с женой? Так я не против.
Ага щаз-з-з…
— Сейчас идешь к Станиславскому, поступаешь в его полное распоряжение. Полное, слышал? И отрабатываешь имеющуюся у тебя информацию по враждебной активности МОССАДа и ЦРУ в городе. Больше ничем не занимаешься, понял?
Станиславский, он же Музыкант — серьезный дядя, он еще в Ставропольском УФСБ работал, в период 96–99 годов вел разведывательную работу против независимой Чеченской Республики Ичкерия, пленных вытаскивал, об обменах договаривался, агентов забрасывал. Это на него — в свое время вышел Ахмад-хаджи Кадыров, когда понял, что дальше — край и надо договариваться на любых условиях. С тех саамы времен — он и приговорен Исламской Шурой моджахедов к смерти. А кличка Музыкант у него потому, что он и в самом деле музыкальное заканчивал, в армии в оркестре служил. Потом в органы пошел и бандитам такой оркестр устроил… С таким дядечкой поработать — в уважение будет.
— Он — что знает?
— Все. Создана опергруппа, ты в ее составе. Дальше он доведет.
Павел Константинович мнется
— Ты чего там про свадьбу говорил. Шо — реально? С этой — ваххабиткой твоей
— Что значит — ваххабиткой? — возмущенно говорю я — во-первых, она моя жена, попрошу с уважением. Во-вторых — она не ваххабитка, ее ваххабиты на прицеле держат, как и нас всех, она им как кость поперек горла. Она — из дружественной разведки.
— Ох… нарвешься. Дружественных разведок не бывает. Лишат допуска и таких бздей навтыкают! И мне заодно. За потерю бдительности и развал работы с личным составом. Тут уже какой-то… Пушкин, бля…. Телегу написал, что у нас тут беспредел полный, эскадроны
