Политический триллер — русские в Ираке, 2020 год. Контрнаступление на исламский джихад.Это совершено новый проект. Совершенно новая книга.Книга не о проблемах и безысходности — а о чести и доблести. О простых русских людях, которые своими усилиями изменяют мир, о гражданских — и о военных. Книга не о том, как отбиваться от врагов — а как перехватить инициативу и перейти в контрнаступление. Книга о том, как можно сделать так, чтобы все было хорошо — здесь, сейчас, а не в сорок первом году, куда вы попали, случайно ударившись головой (и прямо в приемную Сталина).Книга о том, что надо действовать, а не мечтать — опять-таки, здесь и сейчас, а не в прошлом.
Авторы: Афанасьев Александр Николаевич
и все остальное…
Когда-нибудь пробовали вытащить раненого, еще и таща двадцатикилограммовую винтовку на спине? Ну, может, не двадцать — но ненамного меньше. Нет? Много потеряли.
Американский снайпер был в настолько плохом состоянии, что я удивляюсь, как он вообще сюда дополз и как смог стрелять… и не просто стрелять, а попадать. Мало того — он полз по болотистой местности, явно подхватив инфекцию. И теперь — если мы буквально в течении нескольких часов не доставим его в больницу, в настоящую больницу — он покойник. Еще один выход — ампутация. Но это только в фильмах и в компьютерных играх легко. Вы вот — сделали бы? И я — навряд ли. Только если — совсем край…
Пострадавшего — мы затащили в здание, где у меня конечно же — оказалась аптечка. Человек, который имеет оружие, но не имеет приличной аптечки — полный идиот. Поручив американцу наложить настоящий жгут вместо самодельного, и показав шприц — тюбики с антибиотиками — я выбрался на улицу.
Один убитый прямо на дороге, рядом с ним — карабин М4 с режимом автоматического огня. В карманах — сотовый, немного денег. Документов нет. Чуть дальше, на обочине — еще один труп, и рядом — настоящее месиво. Кто-то подорвался на гранате.
Нашел я и Боряна. Он — чуть дальше, лежит на животе, лицом в луже. В луже — кровь, такая маслянисто — бурая пленка…
Ну, что? Нацарювать бы сто рублив, да втичь. Нацарювал? Втик?
Мудак. Более крепкого слова — и не заслуживаешь. Мудак.
Дальше — Лексус, их всех машин он пострадал меньше всего. Фара разбита и кое-где следы осколков — но это все ерунда…
Завел. Осторожно тронул вперед… там, впереди все отгорело, но мне надо было освободить дорогу, столкнуть с нее дымящиеся останки. Не без труда — но мне это удалось сделать, после чего я проехал по освободившейся дороге и по одному из трупешников, на ней столь неосторожно лежащему (дедушка старый, ему все равно). Развернулся, подал машину задом. Нам немного проехать, чуть дальше — стоит моя машина. Мицубиши Паджеро, подержанный, купленный мной за наличку, скорее всего — угнанный в одной из стран Персидского залива — или брошенный из-за долгов.
На моей — доберемся до Багдада…
— План на ближайшее время. Доберемся до Багдада, я устрою нашего друга в больничку, потом поговорим.
Подольски скептически хмыкнул
— Нас остановят на первом же посту
— Насчет этого не переживай
Я продемонстрировал свою ксиву — с «живой» кстати, подписью генерала Рафиката, он не всем подписывает, и на постах хорошо разбираются, где факсимиле, а где реальная подпись. Черная обложка, тиснение золотом — зловещая фраза на арабском, девиз Мухабаррата — «Суд грядет!». Надо сказать, что мухабарратовцев смертельно боялись и не без причины. Когда полицейский офицер оскорбил сотрудника Мухабаррата — его обезоружили, надели собачий ошейник, привязали тросом к фаркопу внедорожника и заставили бежать за машиной и гавкать — на виду у людей. Все как во времена Саддама. Вот и думай, то ли Саддам был такой из-за Ирака, то ли Ирак был такой из-за Саддама.
— Мухабаррат
— Он самый. Они ничего не скажут, даже если увидят самого шайтана в моей машине. Давай, грузим его и надо ехать…
— Подожди…
— Чего?
Американец грустно улыбнулся — просто поражаюсь американцам, как они умудряются в такое время — улыбаться…
— Деньги. Надо забрать деньги. Нельзя их здесь оставлять.
— Давай — мухой…
Уйдет? Ой, вряд ли. От своего раненого? Нет. Не уйдет.
А может — там ствол?
— Пошли вместе…
Американец кивнул, понимая — не доверяю. И это правильно. В такой стремной ситуации — родной матери не доверишься…
Мы вышли из машины — вдвоем. Вдвоем же — зашли в те развалины, где американец — оставил сумку. Лично я бы — взял на такое дело лишний немудреный пистолет и подоткнул под сумку. Мало ли что. Или в саму сумку положил…
— Открой — сказал я, когда американец достал скверно припрятанную, едва присыпанную мусором сумку из грубой синтетической ткани, напоминающей брезентуху
— Не доверяешь?
— Знаешь… я в каком-то американском фильме слышал такое высказывание: я доверяю только двум людям на этом свете. Один из них — это я. А другой — не ты. Открой.
Автомат был у меня — поэтому, вариантов не было. ЦРУшник открыл сумку. Там, навалом, даже не запаянные в пластиковые пакеты, валялись банковские пачки денег.
— Убедился?
— Ага. Поехали.
— Твоя очередь. Информация.
— С этим — потом.
— Потом?
Христианин в действии,
б…
— Твои бабки остаются при тебе, окей? И никто не мешает мне тебя замочить — но я проявляю добрую волю, верно? Сначала
