Политический триллер — русские в Ираке, 2020 год. Контрнаступление на исламский джихад.Это совершено новый проект. Совершенно новая книга.Книга не о проблемах и безысходности — а о чести и доблести. О простых русских людях, которые своими усилиями изменяют мир, о гражданских — и о военных. Книга не о том, как отбиваться от врагов — а как перехватить инициативу и перейти в контрнаступление. Книга о том, как можно сделать так, чтобы все было хорошо — здесь, сейчас, а не в сорок первом году, куда вы попали, случайно ударившись головой (и прямо в приемную Сталина).Книга о том, что надо действовать, а не мечтать — опять-таки, здесь и сейчас, а не в прошлом.
Авторы: Афанасьев Александр Николаевич
Степень опасности — он всегда определяет сам.
Это и есть мой агент.
Джейк — американец из посольства, сотрудник станции в Багдаде, причем не рядовой сотрудник — а руководитель направления по борьбе с терроризмом, прекрасный арабист, нью-йоркец, джентльмен и… русский агент. Во время Свободы Ираку воевал здесь, отсюда и шрам. Морская пехота, G2, разведотдел. Обеспечивал развертывание сил морской пехоты в таком опасном районе как Эль-Фаллуджа. Нарвался — завербовал агента, молодого парня, у которого старший брат встал на джихад сам и вовлек его — при том, что парень совсем не поддерживал агрессивный ислам, тайком смотрел западные фильмы на компьютере, мечтал уехать. Джейк сам не понимал опасность своего агента: тогда американцам казалось, что вот именно такими и должны быть их агенты, искренне мечтающими построить в Ираке справедливое общество и демократическое государство, и ради этого рискующие своими жизнями. Но в Ираке — уже шла гражданская война, в которой нет ни правды, ни справедливости, ни истины, и где вставая на чью-то сторону — ты неизбежно идешь против своих. В один прекрасный день, после очередного ошибочного налета американской авиации на ошибочно опознанную цель — иракец раскаялся в том, что стал американским агентом, пришел и рассказал о том своему брату. Брат рассказал амиру, после чего они сказали парню, что он предал свой народ и только одним способом можно все исправить. Ирак не Палестина, не Сектор Газа и не Западный берег, и изготавливать пояса шахидов здесь только учились. Взорвалась лишь небольшая часть взрывчатки, которую агент принес на встречу со своим куратором — и только потому Джейк остался жив. Потом он перешел в ДИА — внешнюю разведку Пентагона, небольшое специализированное агентство, специализирующееся на разведывательной активности в горячих точках и превентивной защите американских вооруженных сил и американских баз за рубежом. Здесь он работает под прикрытием на базе ВВС США Рашид, в одиннадцати километрах от Багдада, одновременно имея дипломатическое прикрытие в виде статуса помощника военного атташе.
Завербован Джейк лично мной, как в старые, добрые времена — на идеологии. Нет, деньги мы ему, конечно же, платим — но не сказать, что большие. Эймсу
— заплатили больше двух лимонов, но это нас не спасло, Советский союз не спасло. Джейк обходится намного дешевле, мы с ним расплачиваемся в основном теми деньгами, какие изымаем у ваххабистов. Живем на подножном корму, так сказать.
По этой же причине я не внес его ни в какие файлы и списки: после Потеева
доверять нельзя никому. И ничему. Я не доверяю начальству, я не доверяю вообще никому — ни здесь, ни в Москве. Децентрализация. Наверх я передаю только информацию, и то — маскируя ее под сообщения менее ценных агентов. Раскусили меня или нет — я не знаю и знать не хочу. Я знаю только одно — так правильно. И значит — так будет.
Про Джейка я многого не знаю, у меня не было даже возможности проверить правдивость его рассказов о себе и о своем прошлом — хотя рассказал он мне немного. Я не знаю, по какой причине он на самом деле передает мне информацию: причин может быть четыре. Либо из-за денег — а американцам практически всем не хватает денег, живут они не так чтобы богато. Либо он сломался во время войны и разочаровался в политике Соединенных штатов Америки на Востоке. Либо это его сознательная инициатива, направленная на борьбу с терроризмом — нашими руками и без ограничений, он передает нам информацию, а мы реализуем ее, причем совсем не так, как американцы, быстро и жестоко, без каких-либо правил. Либо Джейк — всего лишь передаточное звено более высокопоставленного лица или группы лиц из посольства, военной разведки или даже из ЦРУ — таким образом, мстящего террористам. До сих пор я не слышал от Джейка ничего, чтобы наталкивало на мысль о передаточном звене — но хороший разведчик этого и не скажет.
И это я тоже не пытаюсь выяснить. С ним — я держу позицию как в тюремной камере: выпытывать, выяснять, уточнять что либо — смерти подобно. Я просто слушаю, что он говорит, и расплачиваюсь за инфу. Все, точка.
— Как дела?
Джейк перевернулся на матраце, смотрит в небо, очки в поллица — предохраняют глаза от безжалостного, бьющего наотмашь солнца. Я стараюсь держаться в воде — как то раз плечи, на которые то и дело попадала сначала вода, а потом солнце — обгорели до мяса, целую неделю пятый угол искал. Так и до рака кожи недалеко.
— Нормально… — наконец отвечает он
Он не торопится. И я не тороплюсь. Некуда торопиться…
— Я слыхал, вы кое-что провернули на вокзале несколько дней назад, а? — спрашивает, наконец он…
— Провернули
