Политический триллер — русские в Ираке, 2020 год. Контрнаступление на исламский джихад.Это совершено новый проект. Совершенно новая книга.Книга не о проблемах и безысходности — а о чести и доблести. О простых русских людях, которые своими усилиями изменяют мир, о гражданских — и о военных. Книга не о том, как отбиваться от врагов — а как перехватить инициативу и перейти в контрнаступление. Книга о том, как можно сделать так, чтобы все было хорошо — здесь, сейчас, а не в сорок первом году, куда вы попали, случайно ударившись головой (и прямо в приемную Сталина).Книга о том, что надо действовать, а не мечтать — опять-таки, здесь и сейчас, а не в прошлом.
Авторы: Афанасьев Александр Николаевич
веру — веру в то, что все можно решить, надо только действовать и незамедлительно. Последние пятнадцать лет — время непрерывных, раз за разом проигрышей Америки. Из Ирака — они ушли, захлебнувшись в крови. Из Афганистана — тоже. Пакистан теперь враг. Серия демократических революций в странах Ближнего Востока обернулась ваххабитским реваншем — Аль-Каида никогда не была так сильна как теперь, на пятнадцатый год войны. С Ираном ничего не получилось и больше уже никогда не получится — они сделали атомную бомбу. Помощь в Ливии обернулась зверским убийством посла и разгромом посольства, анархией в некогда благополучной стране. Украинская оранжевая революция обернулась невиданным воровством и заглохла. Грузинская — тоже. В голодные времена — люди предпочитают выбирать сытый желудок, а не идеалы — нет больше веры в идеалы, совсем. А ведь только на идеалах — держалось американское лидерство, американский проект переустройства мира, не такой кстати плохой хотя бы по сравнению с британским. Нет больше идеалов — и американцы, получив за последние пятнадцать лет удары со всех сторон отступают. Не факт, что кто-то сможет их заменить. И не факт, что у них появится новый Рейган.
А в одиночку нам будет тяжело. Очень тяжело.
Допив чай — все-таки жидкости я потерял много — иду к машине. Проголодался… — надо где-то остановиться, перекусить…
Пацан налетает на меня… летит как оглашенный — и я тут же хватаю одной рукой карман с кошельком, другой — его самого. В первом преуспеваю, во втором — нет. Пальцы — нашупывают кожу… не сумел… не выхватил. Совсем обнаглели уже, на ходу портянки рвут.
Палец наталкивается на смятый листок. Его в кармане быть не должно — как и любой оперативник я не держу в карманах ничего лишнего, сразу уничтожаю.
Но он там.
Потоптавшись на месте — меняю направление. Иду к прилавку, за которым пыхает дымом кухня. Заказываю мясо в лаваше — пресной лепешке. Когда расплачиваюсь — достаю и записку. Поедая лепешку и обернувшись так, чтобы никто не видел — обычно люди не любят есть публично, это инстинкт — разворачиваю бумажку.
Грязный, в сальных пятнах обрывок газеты. Китайская дешевая шариковая ручка, крупные, печатные буквы — так пишут те, кто малограмотен.
Хунаалика гумбула фее тилка’сайяаара
Сердце на секунду останавливается. Несмотря на жару — я чувствую, как струйка холодного пота начинает течь у меня по спине.
Это по-арабски. Означает — бомба в машине. Кто-то подложил мне в машину взрывное устройство, пока я плавал. Не рассчитал он только одного — местные присматривали за машиной, увидели все это и решили меня предупредить. Наверное, подонок думал, что ни один из местных — не предупредит европейца о таком. О Хамзе — иракском коммунисте, без которого тут даже рыба на крючок не ловится — он не знал…
Ублюдки…
Доедая лепешку, иду к разморенному на солнце полицейскому. На нем — черный полицейский бронежилет на голое тело, старый египетский автомат, вместо каски — ихрам, местный головной убор. Не чалма — ихрам.
— Ас саламу алейкум… — здороваюсь я
— Ва алейкум ас салам — отвечает полицейский, настороженно оглядывая меня.
— Анаа руси — говорю я — я русский.
Полицейский кивает
— Позвать начальника, эфенди? — спрашивает он
— Не надо начальника — негромко говорю я — позовите взрывотехников и начинайте эвакуацию людей. Я думаю, на стоянке есть заминированная машина.
Взрывотехников — пришлось ждать довольно долго, они прибыли из самого Рамади. По-взрослому — бронированный Камаз, на прицепе что-то, напоминающее перевернутую «ж… кверху» бетономешалку — это для перевозки СВУ, если взорвется при перевозке — весь взрыв вверх пойдет. И еще немало полиции приперлось. Людей общими усилиями эвакуировали, очистили участок пляжа. У каждого полицейского — теперь есть блокировщик радиосигнала, он размером со старый сотовый телефон. Полезная штука. Если бы они — может, уже и взорвалось бы…
Саперный робот — бодро прокатился мимо длинного ряда машин. Остановился у нужной. Пошла вниз камера на длинном шланге — она нового поколения, как живая змея, в любую дыру заглянуть можно. Оператор — включил свет, и тут же выключил
— Твою мать… — выругался он по-русски
— Что? — спросил я, стоя у лестницы, ведущей в высокий кузов КамАЗа
— Вы были правы…
— Что там?
— Самоделка. И крупная. Килограмма полтора, не меньше.
Килограмма полтора — это круто. Но не для бронированной машины. Она и больше выдерживает, чтоб ее
— Машина бронированная. Как она установлена?
— Думаю, просто. Вы открываете дверь — и тут же взрыв. Вы и в машину сесть не успеете. Разорвет на части. В любом случае
