Политический триллер — русские в Ираке, 2020 год. Контрнаступление на исламский джихад.Это совершено новый проект. Совершенно новая книга.Книга не о проблемах и безысходности — а о чести и доблести. О простых русских людях, которые своими усилиями изменяют мир, о гражданских — и о военных. Книга не о том, как отбиваться от врагов — а как перехватить инициативу и перейти в контрнаступление. Книга о том, как можно сделать так, чтобы все было хорошо — здесь, сейчас, а не в сорок первом году, куда вы попали, случайно ударившись головой (и прямо в приемную Сталина).Книга о том, что надо действовать, а не мечтать — опять-таки, здесь и сейчас, а не в прошлом.
Авторы: Афанасьев Александр Николаевич
в ней четыре тяжелые коробочки.
Доклад окончен.
— Зеленые — надежные?
— Так точно. Спецотряд полиции и рота Президентской гвардии. В каждой группе — по одному по два гвардейца.
— А сам чего стоишь?
…
— Командир, на… Бери группу и присоединяйся к поискам.
— Так точно.
— Давай, действуй. Сачки… провафлите — полетите отсюда первым же рейсом. Гасилы грешные.
— Так точно!
— Ты еще здесь!?
Все то же самое, все так, как было и раньше. Ничего не изменилось…
Ничего.
Но изменится. Скоро. Очень скоро…
Старый бронированный Урал — «покемон», используемый в качестве штаба — работает вхолостую мотором в одном из переулков. Подпитывает генератор, от которого питаются жрущие до черта потребители — прежде всего, рабочие места операторов, принимающих информацию и контролирующих операцию в целом. Около покемона — мухоморы с автоматами наперевес, настороженно посматривают на окна и на крыши. Я их понимаю — я бы тоже нервничал. Район неспокойный.
Я выбрал группу и иду с ней — переводчик и одновременно контролер. Иракцы — хорошие люди… просто они не такие как мы. Русский — осудит совершившего преступление даже если это его брат. Не каждый, конечно, но большинство. И общество его поймет и поддержит. Или — по крайней мере поймет, чем он руководствовался. Иракец — никогда такого не сделает, ни за что на свете. Сделать такое — означает стать изгоем навсегда. Все понимают, что это плохо — но по-другому не могут, просто мы можем и уйти — а нам тут жить. Поэтому — русский офицер в отряде, благо и для них самих, хотя не каждый это признает. Если даже общество и начнет задавать вопросы — можно всегда сослаться на то, что так скомандовал русский офицер. Ну и… к сожалению, иракцы несколько ленивы, если это не касается их пятой точки. Любят срезать углы. Что есть — то есть…
Нас пятеро — традиционный состав штурмовой группы, четверо, две боевые пары, и пятый — контролер. Там, где нам открывают — мы вежливо просим осмотреть жилище, обещаем, что ничего не возьмем и не сломаем. Там, где двери закрыты — мы используем полевой рентген — это такой аппарат, выпускается в Волгограде. Приложишь к двери или к стене — и видишь, есть внутри нечто, похожее на людей или нет. Я надеюсь иракцы никогда не узнают, что эту штуку мы начали выпускать, тупо скопировав израильский аппарат. Без лицензии конечно — еще им за лицензию платить. В советские времена — туда столько наших докторов — кандидатов уехали, что они теперь нам по жизни должны. Перебьются…
Застройка плохая. Не то, чтобы очень — по крайней мере, тут нет заборов из сетки — рабицы. Но плохая — жилые дома чередуются с нежилыми, в тех, в которых живут несколько семей — есть незаселенные, заброшенные квартиры, в которых не знаешь, на что нарвешься. Все дело в нефтяных доходах. Как только иракцы немного вздохнули свободнее — они стали переселяться из Багдада в пригородные поселки, субурбии и ездить на работу на машинах. Совсем как американцы, которых они ненавидят.
Чистим. Не торопясь — работаем квартиру за квартирой. Я обычно страхую на лестнице или на улице, чтобы дать возможность спокойно работать сыгранным меж собой иракцам. Но на произвол судьбы ничего не оставляю — сам прохожу, проверяю зачищенные адреса.
Жарко. Уже начинаю думать, что мне и в самом деле не стоило сюда лезть. Ну и какого черта я тут стою, груженый как верблюд?
— Чисто, рафик Искандер…
Последняя квартира небольшого дома на четыре квартиры. Сам захожу, проверяю. Мельком отмечаю, что у нас, в России — такая квартира стоила бы не менее полутора соток баксов даже не в Москве. Метров девяносто, типично арабский балкон — размером с обычную комнату, прикрытый фигурной решеткой — иракцы из-за жары любят спать на балконах, а не в доме. Или на крышах — они тут плоские, потому как дождей почти не бывает. Да, действительно чисто. И заброшено.
Выхожу. Командир гвардейцев — старательно крепит липкую ленту с голограммой, для надежности — пишет специальным, видимом только в ПНВ маркером знак на стене — послание грядущим поколениям…
— Покурим, рафик — предлагает второй гвардеец, низенький и сильный пулеметчик Рахим
— Не курю — отвечаю я — просто отдохнем…
Иракцы смеются. Курение у них национальная болезнь, тот кто не курит — не совсем мужчина. Я, когда насядут отговариваюсь тем, что курю только кальян. Так можно.
Выходим. Рядом — пыхтит мотором бронетранспортер Камаз, почти один в один похожий на южноафриканский Ратель. Командир грохает прикладом в люк, высовывается усатый аскер. В ответ на начальственный рык — моментально появляется двухлитровая бутылка чистой питьевой
