Политический триллер — русские в Ираке, 2020 год. Контрнаступление на исламский джихад.Это совершено новый проект. Совершенно новая книга.Книга не о проблемах и безысходности — а о чести и доблести. О простых русских людях, которые своими усилиями изменяют мир, о гражданских — и о военных. Книга не о том, как отбиваться от врагов — а как перехватить инициативу и перейти в контрнаступление. Книга о том, как можно сделать так, чтобы все было хорошо — здесь, сейчас, а не в сорок первом году, куда вы попали, случайно ударившись головой (и прямо в приемную Сталина).Книга о том, что надо действовать, а не мечтать — опять-таки, здесь и сейчас, а не в прошлом.
Авторы: Афанасьев Александр Николаевич
ерунды. Каждый из нас понимает, ради чего он здесь и вся эта мишура — нам не нужна. Главное — убить и остаться в живых, когда припрет. Этому мы и учимся.
— Я слушаю.
— Ваша тактика — приведет к тому, что вас рано или поздно убьют. Быстро переносить огонь по дальности — обязательно надо уметь.
— Рафик Камаль, с десяти метров — попадание почти неминуемо, в то время как с двухсот — еще вопрос. Необходимо убирать наиболее опасные цели в первую очередь.
— С двухсот метров — попасть несложно, особенно, если вы ввяжетесь в бой накоротке.
— Рафик Камаль, со всем уважением, мое время — третье в группе.
Камаль теряет терпение. Молча идет ко мне… что-то с ним не так сегодня, какой-то он… взвинченный, что ли. На нервах. Перед занятием подошел… дум
ал, что-то скажет, может, даже скажет, что лучше \uc1мне сегодня посмотреть со стороны — но ничего не сказал. Отошел в сторону. И вот теперь опять…
— Дайте свой автомат…
Я даю ему свой автомат взамен его — новенького АК-12. Он молча берет мой автомат, пристегивает магазин. Идет на огневой рубеж. Все с интересом смотрят… не каждый сможет «отработать на ять» с незнакомым оружием. Интересно и мне посмотреть. Его учили британцы и американцы, меня — русские. Посмотрим, что будет.
Рашид идет следом, берет секундомер. Секундомер специальный, для соревнований, он включается не человеком — а самостоятельно, от звука первого выстрела. Чтобы он не включился случайно — Рашид, обычным судейским жестом закладывает руку с секундомером за спину.
— Готов.
Камаль занимает исходную. Ничего киношного — оружие отклонено вниз градусов на пятнадцать, стойка напряженная. Оружие «на плече» или просто как дрова — носят только идиоты…
— Огонь на рубеже! — кричит Рашид — пошел!
С едва слышным лязгом — на рубеже мишенный комплекс выбрасывает мишени, Камаль вскидывает мой карабин, нажимает на спуск. Но вместо выстрела — гулкий хлопок взрыва, моментально верхнюю часть тела окутывает грязное облачко, скрывая от нас. В нас что-то летит… глаза отказываются верить увиденному… но ты уже лежишь на чертовом песке, хватая воздух.
— Подрыв!
Все вместе — бросаемся к Камалю, забывая о том, что надо обезопасить периметр. Камаль валяется на песке, в крови… одной руки нет до локтя, второй — кажется, нет вообще, сердце — выталкивает из ран кровь. Рашид — сидит на песке, в паре метров от Камаля, стрелковые очки чем-то заляпаны, течет кровь. Ох, хреново…
— Табиб! Табиб!
— кричит кто-то, но я понимаю — поздно. Поздно, б…!
Все — поздно…
Кто-то — начинает уже палит в воздух, условным сигналом подавая информацию о несчастном случае. К нам — по дорожке мчится Тойота с огромным санитарным кузовом, следом за ней — вооруженный Тигр. Доктор — выскакивает из машины еще на ходу, расталкивая собравшихся с санитарами пробивается к раненому, начинает реанимационные мероприятия. Через пять минут- устало поднимается, качает головой. Перчатки — в ярко-алой крови…
Подъезжают еще машины. Труп Камаля — какая идиотская смерть, просто трудно придумать более идиотской и оскорбительной смерти для воина — на носилках грузят в Тойоту, она неуклюже разворачивается, попадая колесами в канаву. Мы — едем следом, скорбной процессией.
У здания штаба — оказывается, что мы не одни. Там — суета, несколько машин. Я пробиваюсь через толпу — так и есть. Еще двое… те самые, которые входили в здание и чистили его. То самое, по левую руку от Мосул стрит, рядом с которым я тогда геройствовал. Ухо — жжет от чьего-то недоброго взгляда, я поднимаю голову — подполковник Мусауи стоит у окна своего кабинета, курит сигару и не отрываясь смотрит на меня.
Приплыли…
На стрельбище — я задержался до вечера. Весь день пошел к черту. Что произошло… хороший вопрос, что произошло. Патроны — я получал здесь, на стрельбище, это удобно, просто и дешево, намного дешевле, чем заказывать иными путями. И мне — подсунули патроны, в которых порог был подменен на ТЭН. Одного такого — хватило, чтобы произошел взрыв, искалечивший и убивший Камаля. И если бы он не взял мое оружие — убило бы меня. Другие патроны с великой предосторожностью вскрыли — там тоже оказался ТЭН. Взяли за шкирку каптенармуса — урода, который патроны выдавал — но он хватался за голову и молил Аллаха, что ничего не знал. Можно было и поверить — пачка с патронами ничем не отличалась от других таких же. Даже если бы она открывалась немного по-другому, так как открывается пачка, открытая не первый раз — я и то заподозрил бы неладное.
Из головы — не идет взгляд подполковника. Вот же ублюдок. Гнида паскудная. Из-за денег, а из-за чего же еще. Я — опасный свидетель и единственный русский там. Эти… похоже подельники,
