— Остается только решить, куда я смогу повести Адальбера. В ресторан — вряд ли: он становится невыносимым, если пища приготовлена не Теобальдом или Евлалией!
С утренней почтой пришло письмо от мэтра Лэр-Дюбрея. Он сообщал адрес Марии Моро, последней горничной императрицы Шарлотты. На другой день князь отправился в Валансьен. Погода стояла совсем весенняя, и он решил ехать туда на автомобиле: вождение доставляло ему удовольствие. Редкая радость для жителей Венеции…
Госпожа Моро жила в самом центре старого города в старинном красивом доме неподалеку от церкви Святого Николая. Это была еще довольно молодая женщина, но ее тонкое лицо под шапкой седых волос, сурово стянутых в пучок, хранило следы перенесенных страданий. Она приняла Морозини с учтивостью, свойственной тем, кто долгое время жил при королевском дворе. Он представился антикваром, который ищет для своего друга коллекцию вееров, некогда принадлежавшую покойной императрице Мексики.
— Она очень любила веера, и, позволю себе заметить, их у нее было огромное количество. Это нормально для молодой женщины, которая долго жила в Милане, Венеции, Триесте и в Мексике. Она высоко ценила эти предметы роскоши, умелое владение которыми превратилось в своеобразный способ общения. Но полагаю, князь, что вам будет трудно выполнить просьбу вашего друга. Ему не следует ограничиваться только теми веерами, которые остались во дворце императрицы после ее смерти. Я была у нее в услужении семь лет и видела как часто она дарила их своим слугам. Когда пришел конец ее мучениям, у императрицы Шарлотты осталось только шесть вееров…
— Куда же исчезли остальные?
— Я уже говорила вам, что она их часто раздаривала, как тот, который я вам сейчас покажу. Но его я не продам. Надеюсь, об этом мы договорились?
— Я искренне сожалею, но мне бы очень хотелось хотя бы взглянуть на него. — Альдо удалось скрыть разочарование за улыбкой. — А что стало с другими веерами?
— Вы хотите поговорить обо всей коллекции или о последних шести?
— Давайте начнем с коллекции и закончим, как полагается, последними.
— Когда болезнь императрицы только начала проявляться и она жила почти как затворница у австрийцев в одной из пристроек замка Мирамаре, некоторые веера были украдены. Другие сгорели при пожаре, разрушившим замок Тервуерен, куда ее поселила королева Мария Генриетта после того, как императрицу привезли в Бельгию. И она сама сломала многие веера во время приступов болезни, которая изолировала ее от остального мира.
— Эти приступы часто повторялись?
— К концу ее жизни их становилось все больше. Иногда они были очень тяжелыми. Императрица Шарлотта превращалась в разъяренное животное, она царапала и кусала тех, кто осмеливался к ней приблизиться. Но в периоды ремиссии она была очаровательной дамой, интересовавшейся искусством и цветами в своем саду. Она всегда была одета с иголочки и очень заботилась о своей внешности. Императрица умерла в возрасте восьмидесяти лет, но сохранила свежесть, которая вызывала наше восхищение. Она в молодости была очень Красиной, такой она и осталась в старости.
В голосе женщины прозвучала нежность, хотя ей, разумеется, приходилось присутствовать при упомянутых приступах. Тонкий шрам, пересекавший ее левую щеку, был тому доказательством, но Альдо не осмелился спросить о его происхождении. Он довольствовался замечанием:
— Как у всех красивых и несчастных принцесс, у нее теперь есть свои верные почитатели. Ее имя стало легендой. Я убедился в этом, когда недавно побывал в замке Бушу. Там, в доме привратника, я увидел один из вееров, его хранят, как святыню. Возможно, это один из шести последних вееров, о которых вы говорили, мадам?
— Нет. Этот веер Ее Величество подарили госпоже Лабан вскоре после того, как я поступила на службу… Прошу вас, подождите пару минут.
Не дожидаясь ответа, женщина встала — Альдо тоже поднялся, как того требовали правила приличия, — и быстро вышла. Когда госпожа Моро вернулась, в руке у нее был один из знаменитых кожаных футляров. Она положила его на стол и достала красивый веер с ручкой из слоновой кости с золотой гравировкой. Когда женщина его раскрыла, Морозини увидел полотно из белых кружев, слегка пожелтевших от времени.
— Это был один из любимых вееров Ее Величества. Красивый, не правда ли?
— В самом деле… И тем ценнее он для вас! А футляр похож на тот, что я видел у госпожи Лабан, — Альдо без колебаний взял его в руки.
— Футляры отличались только размерами, оформление у всех было одинаковым.
Открыв его, Морозини практически сразу же положил его обратно на стол. Этот футляр тоже не имел
