с серебряными пряжками и квадратными носами. Такую обувь когда-то носили служители церкви. По дому она перемещалась с невероятной скоростью. Что же касается ее «растительности», как это называла канонисса, то Фовель заплетала волосы с проседью в тугие косы и укладывала их в строгий пучок, оставляя лишь на лбу кудрявую челку, о которой она тщательно заботилась.
Компаньонка была на добрых полголовы выше виконтессы, и вдвоем они составляли удивительную команду, слаженную, как часы. Канонисса выполняла мужские обязанности, хозяйствуя на своих землях. В течение дня она баловала себя не одной понюшкой табака, охотно пропускала «рюмочку» со своими арендаторами и играла с ними в карты. В вопросах животноводства она пользовалась непререкаемым авторитетом. Виконтесса без колебаний пересекала пол-Европы, чтобы купить животных особой породы и улучшить собственное поголовье. Что же касается Онорины, выросшей в суровых условиях монастыря в Гаскони, то оттуда она вынесла неукротимую жажду комфорта, от которой замок Сент-Адур только выиграл, и вкус к изысканным и ароматным блюдам. Умением прекрасно разбираться в искусстве приготовления пищи она была обязана сестре-хозяйке монастыря, которая по воскресным и праздничным дням проявляла свой незаурядный кулинарный талант, вознаграждая себя и остальных постояльцев обители за суровое воздержание в будни. Онорина позаимствовала у нее несколько рецептов и поделилась ими с Маритэ, старой кухаркой виконтессы. В результате домашний очаг Приски де Сент-Адур, к немалому удивлению маркизы де Соммьер, стал очень приятным местом. Обладая разнообразными достоинствами, Онорина де Фовель имела один недостаток, несколько омрачавший ее отношения с хозяйкой дома. Старая дева была пуглива, как заяц.
Собственно замок состоял из двух зданий, соединенных террасой, выходившей на старинные рвы с водой — подлинный рай для лягушек — и на деревню. Здесь царили вьющиеся растения: ипомеи, глицинии, клематисы. На фасадах они уступали место плетистым розам, которые в период цветения наполняли воздух благоуханием.
Интерьер замка преобразился стараниями Онорины. Те самые комнаты, которые маркиза считала ужасными, были вымыты, заново покрашены, оживлены тканями ярких расцветок. Помещения украшали гобелены, отреставрированные картины, разные безделушки, букеты свежих цветов.
— Я даже не представляла, что до этого дойдет, -заметила маркиза, пока Мари-Анжелин разбирала их багаж. — Приска как будто совсем не считается с этой бедной Фовель, но предоставляет ей полную свободу действий. И это неплохо… Если бы вы бывали в Сент-Адуре до войны, вы бы поняли мои опасения. У меня до сих пор мурашки по коже!
— Следовательно, никогда не стоит терять надежду на лучшее! Какова наша дальнейшая программа?
— Это вы хотели сюда приехать, так что у вас должны быть мысли на этот счет.
— Прежде всего, я предполагала, что у нас будет отличная позиция для наблюдения. Но чтобы не беспокоить виконтессу, я не планировала ей открывать истинные причины нашего визита. Я совсем ее не знала, мы виделись лишь однажды, двадцать лет назад, на свадьбе наших родственников Ла Реноди. В нашей теперешней ситуации меня привлекло, в первую очередь, местоположение замка Сент-Адур… Я очень хорошо знаю эти места и их обитателей…
— Проклятье, План-Крепен, мне это известно! Ближе к теме!
— Полагаю, мы должны открыть правду виконтессе и сообщить об истинной цели нашего приезда. Разумеется, она слишком хорошо воспитана, чтобы задавать вопросы, но она не могла не удивиться нашему внезапному интересу к ее персоне!
— Вы не правы! В наших семьях — и кому, как не вам знать об этом! — можно десятки лет не видеться и спокойно навещать друг друга, если мы оказываемся поблизости. Это нормально! Но я и сама собиралась рассказать обо всем Приске. Хотя бы ради того, чтобы оказаться под ее защитой. Она великолепно стреляет. И потом, это ее позабавит.
— Ах вот как!
— Не лукавьте! Если не думать о том, что в этой игре Альдо слишком многое поставил на карту, но старается нас не волновать, неужели это приключение вас не развлекает?
Мари-Анжелин убирала белье в ящик комода. Она суетливо принялась расправлять складки атласной комбинации, которая никак не желала укладываться. Наконец План-Крепен призналась:
— Увы! И мне стыдно в этом признаться…
— Нечего стыдиться! Я достаточно хорошо вас знаю, чтобы догадаться о ваших чувствах. Но вы ведь любите семейство Морозини. Приска же знает о них лишь понаслышке. Поверьте мне, история ее развлечет, по крайней мере, так же, как вас. И это естественно. Кстати, вы чем-то похожи.
— В самом деле?
— Разумеется! Ее предки
