Падальщик

Братья по крови.
Сделал короткую паузу, потом вновь открыл рот — он чувствовал немой вопрос и желание мести в их сердцах. Но сделать то, что собирался, было просто необходимо. Хотя и какой ценой…
— Я открою два портала. Один — домой. На Север. Второй — в место, где вы станете воинами. Воителями, которым нет равных среди нагов, несмотря на всю кажущуюся их неимоверную силу. Выбор — для каждого добровольный. Змеи провели свой ритуал, обратив всех в армии Волка в себе подобных. Теперь среди них нет людей. Но это я вам уже сказал ещё раньше. И, надеюсь, вы убедились теперь в правоте моих слов…
Каждый опустил голову — жуткая площадь мёртвого города говорила сама за себя…
— Словом, решайте. А я пока займусь похоронами. Нет достоинства мертвым лежать в земле. Нет чести остаться не похороненными. И да очистит огонь их души и умиротворит жертвы. Во славу Древних Богов!
…Все вздрогнули, потому что при последних словах, выкрикнутых с такой нечеловеческой мощью, земля под ногами дрогнула… Небо вспыхнуло пламенем, мгновенно очистившись от хмурых туч. А потом… Ярким чистым огнём вспыхнули страшные останки великого ритуала змеелюдов… Несколько мгновений, и лишь горстки серой золы, подхваченные буйным ветром, налетевшим неизвестно откуда, взмыли в небо… А потом перед людьми вспыхнули два сияющих глаза порталов. Михаил взглянул на изумлённых северян, застывших неподвижно, затем шагнул в левое окно… Ему оставалось ждать несколько мгновений до того, как решится судьба мира…

…Огромный зал Храма был полон. Ни один не отказался. Ни один. Все северяне сейчас стояли возле Алтаря, выстроившись в огромный круг. Знаки на стенах пылали ярким огнём. Неожиданно из-под камня зазвучали гулкие удары огромного барабана. Некоторые вздрогнули, но их было не так много. Мерные удары медленно, осязаемо плыли по воздуху, заставляя уходить страх, охвативший людей, когда они увидели, где находятся, растворяли тревогу за будущее. Михаил стоял в центре. Прямо на плоской поверхности плавающего в воздухе Алтаря, окружённый слабым золотистым сиянием…
— Это — Храм. Древний Храм ариев, братья…
Голос неожиданно легко перекрыл звуки барабана, отразился от стен, вернулся гулом гигантского водопада.
— Место, где рождались великие воины. Ужас змеелюдов и их приспешников, кара перерожденцев и предателей. Вы — их потомки! Так докажите умершим героям, что вы — достойны принять их судьбу!
Мужчина рванул с себя куртку, оставшись обнажённым по пояс, воздел руки к вершине гранёного купола. Требовательно и сурово обвёл взглядом выстроившихся в круг людей — пирамида Алтаря поворачивалась сама, без всякой подсказки…
— Во славу Древних Богов!
И круг синхронно, без всякой команды или подсказки ответил суровым хором:
— Во славу Древних!
Каждый вскинул вверх правую руку, сжатую в кулак. Очередной удар Большого Барабана был оглушителен, и в тот же миг с потолка ударили молнии. Точно в людей, омывая их очистительным пламенем, бросая их на прозрачный пол, заставляя корчиться от невыносимой боли… Миг, и круг рассыпался, оставив замершие неподвижно тела в лужах крови. Михаил замер — неужели… Но вдруг в воздухе возник слабый гул, а потом свет в зале мгновенно погас, лишь алые знаки на стенах пылали кровавым пламенем, заставляя мрак расступаться. Сияние становилось всё сильнее, осязаемее, а гул — всё сильнее. Хрустнуло, и мужчина мгновенно обернулся на звук и не поверил своим глазам — один из символов оторвался от стены, проплыл по воздуху и коснулся тела лежащего неподвижно человека. Огненная вспышка заставила на миг прикрыть веки, а когда глаза вновь обрели способность видеть, потерявший в силе свечения знак уже неспешно плыл обратно. Вот он вновь достиг прежнего места, и опять впаялся в камень стены. Снова хруст, и второй знак покидает прежнее место. Всё повторяется снова… А первый, кого коснулся свет уже начинающего остывать символа, уже шевелится, пытается встать, и это ему удаётся. На нетвёрдых ногах человек стоит, слегка покачиваясь, на месте, потом вдруг начинает идти. К точно такому же значку, только впаянному в прозрачный пол. Вот первый доходит до места, становится точно на изогнутые линии, образующие символ, светящийся у него на груди, и… Словно сияющие нити вырываются из пола, омывают человека, и становится видно, что глаза у того закрыты. На лице появляется слабая улыбка… Он поднимает бессильно болтающиеся до этого руки, медленно расстёгивает застёжки куртки, так же обнажая торс, как и Михаил. И на груди по-прежнему ярко пылает выжженный знак, не уступая окутавшему человека сиянию, точная копия символа на стене