Падальщик

зиму. Из земли появляются первые травинки, буквально на глазах преображается всё. И — ветер. Тот самый, настоящий, знакомый всем северянам. Густой, солёный, чистый, казалось, он уносит весь морок, созданный нагами ужасной ценой тысяч принесённых в жертву, их муками и болью… Вначале крохотный оазис, возникший среди вечной зимы становится всё больше, расширяясь кругом. Раздвигая свои границы всё больше с каждым мгновением. Те, кто оставался в городе, выходят из своих домов, и вдруг кто-то кричит в страхе:
— Море кипит!
Взгляд на залив, заставленный ржавыми остовами кораблей, и верно — поверхность моря кипит, но тут взмывает в воздух серебристое тело, с шумом и плеском, рассыпая столб искр, снова уходит в глубину. И не верящий собственным глазам голос:
— Рыба…
А солнышко в вышине всё ярче и ярче. И вот уже кое-кто начинает стаскивать с себя тёплые куртки и шубы, оставаясь в лёгких свитерах и рубашках, а зелени вокруг людей всё больше и больше. А те, кто ушёл с островитянином защищать родную землю и близких, стоят, рассыпавшись по всей площади, и улыбаются, но каждый видит, что воины изменились. Спокойствие и непоколебимая уверенность на их лицах, сила в их глазах, и мощь, исходящую от людей, ощущает каждый. И словно частичка их силы переходит от человека к человеку, стирая всю озабоченность и обречённость, превращая слабый лучик надежды на лучшее в знание будущей победы… Да, предстоит жестокая и кровавая битва. И не одна. Но они уже знают главное. Победа будет за ними. И навеки уснёт вечным сном извечный враг… Там, за круглыми шапками сопок, далеко-далеко, в середине моря, светлый сияющий столб энергии, исходящий из Храма Ариев, течёт к небесам, очищая их от морока змеелюдов, омывая саму Землю…
Неслышимая человеческому уху команда, отданная мысленно, и мгновенно на площади возникает плотная коробка строя. В центре — вождь, Михаил. Он вскидывает свои руки к небу, перекрещивая их сложным приёмом. По краям его — воины, образующие две длинные шеренги. Края шеренг смыкаются, поскольку каждый из тех, кто стоит в строю, кладёт руку на плечо своего брата. Замкнут круг, и последние двое опускают свои ладони на плечи вождя. Миг, ничего не происходит, но вдруг все ощущают нечто… Могучее, запредельное, превосходящее то, что может представить себе человек. Едва заметно, но ощутимо, вздрагивает земля. Казалось, что сопки, вечный камень вздохнул. Совсем как человек. Едва слышный гул возникает в тишине. Сияние. Оно окутывает строй воинов, затем поднимается ввысь. Но недалеко. Вот оно, буквально над самыми головами, касается рук Михаила, скрывая его ладони, поднятые вверх в своём белом свете. Всё сильней и сильней становится свет. Кое-кто начинает жмуриться от невыносимого блеска, пронизывающего, казалось, насквозь всё тело. Некоторых охватывает страх, но глядя на спокойные лица воинов, среди которых их мужья, сыновья, братья и отцы, люди успокаиваются. А сияние начинает приобретать физическую форму. Гигантская шайба. Она начинает вращаться. Вначале медленно, потом всё быстрей и быстрей. Гул исчезает, сменившись свистом рассекаемого воздуха. Развеваются волосы, трепещут воротники рубашек и подолы платьев. Миг, сверкающий диск поднимается ввысь, некоторое время висит неподвижно, всё увеличивая свою скорость вращения, затем вдруг срывается с места и, набирая скорость, исчезает вдалеке. Новая мысленная команда, и строй воинов меняет свои места, по-прежнему не разрывая своей связи. И снова светящаяся фигура уносится вдаль, туда, откуда идёт армия вторжения, орда змеелюдов. А потом вождь мягко снимает со своих плеч руки братьев, и те делают шаг назад. Руки вновь поднимаются к небесам. Михаил что-то шепчет, но никто не слышит слов, срывающихся с его губ… Раскалывается небо, тысячи молний устремляются к земле, бьют в неё. В воздухе возникает столько озона, что ощущается даже кислый привкус на губах. Руки вождя опускаются, он сводит ладони перед собой. Словно искра проскакивает между руками, и воздух вспыхивает… Но огонь послушно уходит к небу, набирая силу всё больше. Слышен рёв гигантского пламени, небесного пожара… Исполинских размеров огненная стрела распарывает небо, и даже отсюда, за добрую тысячу километров, виден огненный всплеск…
…Стоящий на краю площади старик, с развевающейся по ветру седой бородой, шепчет про себя строки из древней книги:
— И тогда пустил Рама стрелу необозримой силы, и распалось тело его на пять основных естеств… Он — Бог! Бог!!!
Но его не слышат. Полубезумного старика, чудом выжившего доцента местного института. Для всех, кто собрался здесь, на городской площади, отныне подобная сила так же естественна, как есть, спать, пить. Они все — арии. Истинное человечество.