Падальщик

Владыки этой планеты. И не позволят больше отродьям нагов-змеелюдов пачкать их мир своим присутствием. И не стоит бояться простому народу, живущему на Земле, северяне сильны. А истинно сильный не позволит себе обидеть слабого. Защитит. Поможет. Но не обидит. Не нужно бояться и тем, в чьих жилах течёт кровь врагов. В этом нет их вины. Как нет и вины их родителей. За миллионы лет оба племени смешались настолько, что стали одним человечеством. Арии не станут убивать безвинных. До того момента, пока те не осознают, что они — змеелюды. Но этого не случится. Потому что сейчас последний из Посвящённых в тайну Ахава, верховного Нага, пылает в небесном огне, призванном их врагами, как и вся его армия… А Михаил, истративший себя всего, без остатка, мягко опускается на потрескавшийся асфальт городской площади, и рвущая камень трава, пробивающаяся к свету, бережно окутывает его коконом, скрывая под собственной сочной зеленью…
Незаметный человеку миг, и за тысячи километров от площади северного города лопается стена мрачного подземелья, по колено наполненного человеческой кровью. Из пролома выскальзывает человек. В обычном армейском камуфляже. В высоких ботинках. В его руках два узких изогнутых меча. Мрачный плеск тяжёлой вязкой жидкости, и короткий возглас. Падает в алую жидкость тяжёлая капля с потолка, и эхо разносится в глухой тишине, возвращаясь и падая вновь и вновь. В голосе нет страха. Только отвращение. Вокруг — мёртвые тела. Женщины. Дети. Старики. Изуродованные, разорванные на части. Значит, всё же он не успел… А темнота вдруг разрывается шипением гигантского змея. И послушно вспыхивают алые глазницы людских черепов, вмурованные в стену. Человек настораживается, его оружие наготове. Слышится шуршание и плеск, нечто огромное приближается к воину из мрака. Настолько густого, что можно потрогать его рукой… Вспыхивают три гигантских глаза, рассечённые вертикальным зрачком. Воистину, подобного змея не видел никто из живых…
— Ты… Презренный… Арий…
Шипение, режущее ухо, рвёт тишину вечного мрака, едва освещаемого алыми глазами пустых глазниц.
Человек молчит, лишь мечи в его руках начинают описывать круги. Вначале медленно, потом всё быстрее и быстрее, пока не превращаются в два сверкающих круга, издающих слабое гудение… Молниеносный выпад тупой морды с раздвоенным языком бьёт в пустоту, ибо человека уже нет на прежнем месте. Сочно хлюпают брызги крови по стенам. Разочарованное шипение, в котором нет ничего, кроме безграничной ненависти и злобы. И вдруг словно куском пенопласта проводят по стеклу — боль! Безграничная боль! Человек вспарывает бок исполинского змея, и тот визжит от боли. Разворачивается в мгновение ока, но снова удар приходится в пустоту. И опять визг. И опять… Непрерывные удары следуют один за другим, змей не знает усталости. Человек непрерывно уворачивается, нанося ответные удары. Чешуя на чёрно-жёлтых боках пробита. Нежная кожа свисает клочьями. Сквозь раны течёт густая жёлтая жидкость — змеиная кровь. Она не смешивается с людской, а всплывает на багровую поверхность большими каплями. Змей уже не может визжать, он бережёт свои силы. Но уже видна обречённость в трёх глазах, не так быстры его движения. Но и человек устал. Вздымается его грудь, чуть медленней движения. Но змей напрасно пытается подловить воина. Прыжок, и мечи вспарывают нежное горло, наг словно спотыкается, замирает на месте, и его морда рушится в кровь людей, вздымая её волной. Человек медленно подходит, он настороже — верить змею нельзя. Это истина, полученная вместе с очищением. И верно, пасть чуть приоткрывается, раздвоенный язык быстрее молнии устремляется к воину, и… Отлетает, отсечённый молниеносным движением… Булькает жёлтая вязкая жидкость во рту нага. Он пытается вновь вскинуть голову и раздавить осмелившегося противостоять ему… Тщетно… Узкое изогнутое лезвие пробивает зрачок среднего глаза, второе — рассекает чешую, словно лист бумаги, и гигантское обезглавленное тело бьётся в кровавых волнах, обезглавленное чистым ударом… Человек замирает на месте, с презрением глядя на жуткое существо, потом усмехается и бросает короткую фразу:
— Ахав, я передал тебе привет от Перуна. Во славу Старых!
Разворачивается к стене. Вспышка, и воин исчезает в сиянии Древних Дорог… В тот миг кокон из травы на площади рассыпается, и на свет появляется залитое кровью безжизненное тело вождя… Слышен гневный крик, воины бросаются к телу, и вот оно уже плывёт на руках к зданию… И все видят застывшую на губах улыбку Михаила и незрячие глаза, следящие за солнышком, играющим в бескрайних небесах… Снова вздрагивает земля, словно огромные барабаны бьют где-то в неведомой выси, и слышен их мощный рокот…
…— Как он?!