Падальщик

— Меня не будет сутки. Так что особо не разъедайся. До завтра ничего не получишь. Захочешь выбраться и сбежать — здесь собаки. Так что…
Издевательски усмехнулся:
— Можешь пока обустраивать квартиру…
…В этот раз поездка прошла удивительно удачно. И болты креплений отдавались легко, и сама пушка удобно легла в кунг «Урала». Отыскалось топливо, несколько десятков тонн керосина и немного бензина. Его тоже надо было переправить на остров в кратчайшее время. Чем Михаил и занялся в первый летний месяц. На аэродроме нашлись громадные двенадцатитонные цистерны, только вот таскать их было тяжело даже «Уралу», и дело продвигалось очень медленно. Но продвигалось. Разохотившийся парень вывез не только горючее, но и множество другого оружия, боеприпасов, остатки продуктов со складов. Николай, глава горожан, по-видимому, держал своё слово. Во всяком случае, парень не встречал чужаков в тех местах, которые он отметил на карте как свои владения. Тем временем по календарю началось лето, и наступила пора сеять картошку. На этот раз он засеял почти все земли, которые смог распахать трактором. Впрочем, на острове пригодных под посевы земель было не так и много. Да и почвы — сплошной торф. Пришлось возить песок из карьера, чтобы сделать нечто пригодное под посев. Но тем не менее всходы пошли дружные, и можно было надеяться на то, что осенью у него будет хороший урожай. Хватит и ему, и на продажу… Михаил приблизился к яме и недовольно наморщил нос — оттуда ощутимо пованивало. Да и то сказать — туалета у пленницы не было, все свои дела приходилось справлять там же. Подошёл к краю, заглянул вниз — та неподвижно сидела на матрасе, бессмысленно уставившись в стену. Присмотрелся — из глаз сочились то ли слёзы, то ли гной. Одежда давно превратилась в однотонные грязные лохмотья, всюду по полу валялись экскременты. Что-то вдруг дрогнуло внутри, и он мгновенно нахмурился — жалеть тварь, поедающую себе подобных? Но, дьявол его побери, так ведь и загнуться недолго! Да и яма эта, того и гляди, станет источником заразы… Надо заставить её всё вычистить. Только вот смысл? Через месяц всё опять таким же станет. Не выносить же ему за ней дерьмо каждый день?! Мать… Покрутил головой, благо пленница даже не замечала, что он смотрит на неё сверху, бесшумно шагнул назад, вернулся за лестницей…
— Эй, ты! Вылезай!
Она вскинула голову, слезящимися глазами взглянула на него. Махнул рукой, подтверждая сказанное жестом. Вскочила, быстро-быстро перебирая руками и ногами, выбралась наружу, жадно вдохнула чистый воздух, её вдруг качнуло с такой силой, что чуть не упала обратно. Михаил вовремя успел её подхватить. Затем девушку затрясло. Просто забило мелкой дрожью. Прикрыла глаза, собираясь с силами, лихорадочно, с надрывом, дыша. При каждом вздохе внутри что-то булькало и хрипело. Парень покрутил головой — запах от неё шёл… И — одежда. С бурыми потёками крови на брючинах. Едва не выругался вслух — совсем забыл…
— Пошли.
Из будки вылетели псы, открыли было пасти, чтобы залаять, но тут же отскочили назад, только рычали — они, с их тонким нюхом, вообще приблизиться не смогли к пленнице. Так и прыгали в паре метров он них, время от времени грозно рыча… Захлопнул калитку за собой, опустил рычаги замков.
— Вперёд.
Послушно двинулась, хотя было сразу заметно, что ей тяжело идти. То ли отвыкла, то ли ослабла. Не его дело…
— Направо. Прямо. Стой.
Замерла. Потом её опять шатнуло, прислонилась к стене. А внутри всё клокочет, хрипит. Может, она себе лёгкие сожгла? Аммиаком? Да ну, вряд ли…
— Заходи.
Обычный офицерский отсек, с санузлом и кроватью. Как у Ю первое время… Кулаки сами стиснулись, и людоедка испуганно отшатнулась. Открыл двери душа:
— Иди, мойся. Всё дерьмо, что на тебе, в ящик. Я другую одежду дам.
Прикинул на глаз размер. Затем вышел, аккуратно закрыв за собой дверь и повесив на щеколду здоровенный амбарный замок, мысленно матеря себя последними словами за собственную доброту… Юбка. Китель. Рубашка. Бельё? О чёрт… Как-то не подумал… Ю всегда сама выбирала здесь… Сгрёб в кучу несколько размеров, вроде как подходящих пленнице, затем запихнул всё в обычную хозяйственную сумку, присовокупил туда пару оторванных от большого рулона вафельных полотенец, зашагал размашистым крупным шагом по освещённым лампами накаливания коридорам… За дверью душа шумела вода, время от времени слышались стоны боли. Михаил удивился — чего это она? Язвы, что ли, под одеждой появились из-за грязи? Может быть… Пожалуй, стоит сводить её в санитарный отсек, благо кое-чему он уже научился, правда, в теории… Стукнул в тонкую фанерную дверь. Через мгновение вода затихла, и, нимало не заботясь о том, услышит ли она его или нет, рявкнул: