Падальщик

А вот с его мамой…
Сглотнула ком в горле:
— Мы не волшебники… Простите… Я вам соболезную…
…— Что думаешь делать?
— Не знаю…
Михаил сидел на той же кушетке, напичканный транквилизаторами, от которых, впрочем, было мало толку. Николай сидел рядом, искренне соболезнуя этому странному, но по-своему доброму парню, не раз вытаскивавшему всех из пропасти смерти.
— У нас есть две кормилицы. Так что пока можешь оставить пацана в больнице. Он ещё слабенький. Всё-таки роды преждевременные, хотя и не слишком. Да и как ты сам его выкормишь, без материнского молока?
— Я понимаю… Так будет лучше всего. Но я его потом заберу.
Мужчина вскинул руки вверх раскрытыми ладонями:
— Естественно! Только пусть хотя бы месяца два-три ему будет. Чуть окрепнет, да и можно будет на обычное молоко перевести. Мне врач сказала…
— У меня куча молочных смесей есть… Прокормлю. И воспитаю.
— Ты это… Крепись… Жалко твою девочку…
Неожиданно для горожанина парень вскинул голову и глухо, как-то страшно произнёс:
— Я — отомщу.
— Кому?!
Николай опять заподозрил неладное, но Михаил пояснил:
— Это вина нагов. Люда… От моего ребёнка у неё началось восстановление… И змеи учуяли это. У меня не хватило сил прикрыть… Морок кобры. Вот чего она испугалась…
— Ты что, опять?!
— Я знал, что ты не поверишь…
Цепко ухватил мужчину за руку, словно выстрелил короткую фразу… Обстановка изменилась. Николай с удивлением осмотрелся — гранёные шестигранные коридоры, стены, исписанные непонятными светящимися рублеными знаками, по которым пробегали, затухая световые волны алого цвета. Большой круглый зал с гранёной пирамидой в центре, словно наполненной светящимся туманом.
— Мы…
Вместо ответа островитянин ухватил его за грудь, поволок, невзирая на сопротивление, к сияющему облаку.
— Ты что творишь?!
…Бесполезно. Тот словно ничего не слышал и не видел, действуя, словно в трансе. Николай попытался оторвать от куртки пальцы парня — с таким же успехом можно было попытаться порвать стальной трос толщиной в руку. Через миг горожанин почувствовал, что его поднимают в воздух, ноги потеряли опору, и он едва успел прикрыть глаза, когда его со всей силы впечатали в светящийся туман… Боль. Ужасающая, рвущая каждую клеточку тела боль, которой он никогда не испытывал прежде… Застонал сквозь изо всех сил стиснутые зубы, попытался открыть глаза — бесполезно. Ничего не видно, кроме того самого белесо-сизого тумана, струящегося вокруг него плотными волнами. А боль всё сильнее. Всё хуже и хуже… И липкий сумрак, заставляющий покрыться холодным потом… Что-то лопнуло внутри, оборвалось, из горла булькнув, вырвалась струя крови, какие-то сгустки… Снова мрак… Михаил взглянул на бьющееся в свете тело, из которого выходила змеелюдская примесь… Теперь их будет двое. Это лучшее, что он сможет сделать сейчас… Для себя. Для него. Для всех людей… Да, у него горе. Но он переживёт. И вырастит сына. В конце концов, что значит одна маленькая трагедия на фоне истории всего человечества?.. Даже если для конкретно взятой личности эта трагедия безмерна?..
…Осмотрелся, внимательно всмотрелся в руны на стене и вдруг понял, что понимает их… Проснулась генная память?! Шевеля губами, попытался сложить знаки в слова и убедился, что получается… Но не это было главным, а другое — при попытке задать вопрос знаки менялись, выдавая решение. Информаторий?! Получается, что да… Храму не хватает энергии. Силовое поле уже с трудом сдерживает натиск воды Баренцева моря. Срочно нужна подзарядка. С другой стороны — Алтарь и есть источник этой самой энергии, и хотя он задавлен Капищем, но гаснет не только поэтому: слишком мало потребление! Всего-то на подзарядку одного человека. Поэтому системы просто не могут работать нормально. Возникают паразитные явления, приводящие к износу всего механизма. А вот если объединить оба эти устройства, Храм и Алтарь, тогда — да, тогда можно будет пободаться с нагами… А реально ли это? И подсказка на сияющих алым светом стенах — да. Возможно. Но… Прочитал решение. Усмехнулся краешком губ. Что же… Бросил взгляд на уже застывшее тело, висящее неподвижно в воздухе, покрытое потёками засохшей крови. Шагнул к пирамиде света. Возложил руки на вершину, закрыл глаза, сосредоточился… И невыносимая тяжесть на плечах, от которой трещат собственные кости… Гулкие удары сердца, отдающиеся в ушах… Шум крови, распирающей вены и артерии… Сияющий свет из ладоней, льющийся в пирамиду, в центре которой неподвижно висит обнажённое тело… И содрогание могучих механизмов где-то далеко внизу, под толщей базальта, почти у земного ядра… На мгновение всё померкло, но Михаил