Падение «черного берета»

кстати, Мцыри, Саня сейчас с тобой?
— Дать ему трубку?
— Дай на минутку…
Одинец нехотя взял мобильник.
— Мент слушает, — сказал он. — Ты Веня сильно на мой счет заблуждаешься, потому что, если бы я был ментом…
— Да ты и есть мент, у меня есть доказательства. Николай нашел человека, с которым ты служил в УВД Красноярска.
— Так в чем же тогда моя принадлежность к органам заключалась, если ни тебя, ни Таллера, ни тех, кто занимается пересадкой органов, до сих не захомутали с поличным?
— Это вопрос для детей дошкольного возраста… У тебя был сообщник — заместитель Блузмана. Который ставил ложные диагнозы… То СПИД, то сифон у донора, то опущение матки… А почему нас с Таллером не брали…Так это вообще дважды два, хотели докопаться до того, под чьим крылышком наша фирма работала. И проследить все каналы нашего бизнеса…
— Хорошо, Вениамин Борисович, думай так, если тебе от этого легче, только прошу тебя по-хорошему, линяй куда-нибудь к черту на кулички и, упаси боже, чтобы попадаться мне на глаза, — и Одинец отключил мобильник.
Наступила пауза. По бокам неслись белые опорные столбики и временами проплывали темные кучи осенних деревьев.
— Комментарии, Саня, будут? — спросил Карташов.
Долго молчал Одинец, даже достал из бардачка шкалик, отвинтил пробку и почти одним глотком все его содержимое засосал.
— Я бы очень хотел, чтобы так и было на самом деле. Но, это, Серый, одни разговоры, так сказать, оправдательный мотив… Хотя если говорить о Красноярске…
— Ну, ну, что же было в Красноярске?
Одинец долго молчал, а может, это только Карташову казалось.
— Я действительно там служил, только не в УВД, а в одном из районных отелов… Сержант постовой службы…Однажды в парке, при патрулировании, мы заметили сидящего на лавочке человека, а рядом с ним дипломат. Мужик был в стельку пьян, а в чемоданчике — 30 тысяч долларов. Мы с напарником их конфисковали, а когда началось служебное расследование, мой напарник все свалил на меня…Ну что мне оставалось делать? За решетку не хотелось…
— Сбежал от правосудия? И куда ты с такой валютой подался?
— В Сочи, конечно…Там же купил два фальшивых паспорта и переехал в Крым. А деньги в таких местах идут как вода — шашлычные, ночные казино на каждом углу, девчонки тоже… За полтора года ничего, ни копейки от тех тридцати тысяч не осталось. Но зато, гуляя по кабакам, я познакомился с одним человеком, который затем и дал мне рекомендацию сюда, к Таллеру…
— И это вся твоя жизнь? — с ехидцей спросил Карташов. — А я-то думал, ты птица большого полета… Грешным делом тоже подозревал тебя, но сомневался. С одной стороны у тебя налицо все повадки мента, с другой — чистый уркаган…
— Нам надо заехать ко мне и поменять машины, — сказал Одинец. — Моя «девятка» не так бросается в глаза, как этот старый мерин «шевроле».
Через сорок минут они уже сидели в «девятке» Одинца и направлялись в сторону Учинского водохранилища. Во всяком случае, в том же направлении…
— Скоро Тарасовка, не забыл, где сворачивать? — Саня даже раскраснелся и окончательно пришел в себя. — Понимаешь, с тем дипломатом все произошло в одно мгновение, слишком большой соблазн был… Доллары только входили в моду и имели волшебную силу…Понимаешь, Мцыри? Сейчас, конечно, я бы на них плюнул и растер, а тогда… Искушение, о, это еще та сила…
— Все у тебя получается так складно, что сильно смахивает на хорошо продуманную легенду. Впрочем, сейчас это уже неважно…
Одинец не отреагировал, как будто речь шла не о нем.
Карташов через стекло пытался разглядеть поворот, кругом была темень и только клочок дороги в свете фар говорил о существовании предметного мире. Километра через два они увидели надпись с двумя стрелами, указывающими на Пушкино и Тарасовку. Свернули на расхлябанную дорогу, ведущую в Тарасовку. Впереди виднелась цепочка фонарей и одинокая неоновая реклама.
— Где-то тут должна быть водонапорная башня, — сказал Карташов, по-прежнему прильнув к лобовому стеклу.
— Пили до первой поперечной улицы и там будем смотреть.
Они доехали до перекрестка и Одинец с фонариком вышел из машины. На одной из пятиэтажек прочитал: «ул. Зои Космодемьянской».
Свернули налево и поехали туда, где больше было огней. И метров через триста поняли, что искать им ничего не надо: за высоким забором, в доме ярко горели все окна, неслась музыка…
— А вот и башня, — сказал Одинец, указывая на белеющий цилиндр водонапорной башни, находящейся чуть сбоку особняка. — Где оставим машину?
— Здесь же… В случае чего, она должна быть под рукой.
Одинец вытащил из-под сиденья обрез и две пачки с патронами. Зарядил и отмахнул дверцу. Он ощущал себя в родной стихии.