Каково это — сменить милицейскую форму на лагерную робу? Быть ментом — и угодить за решетку? Путь из ОМОНа в «зону» очень короткий, если тебя умело подставили. Зато обратно дорога закрыта. А если еще не хватило сил все выдержать и пришлось бежать…К прошлому возврата нет. Спасения нужно искать у тех, кто сильнее. У бандитов. Но и у них идет война — между собой. И снова нужно ввязаться в драку — страшную, смертельно опасную, только теперь уже драться предстоит на другой стороне…
Авторы: Ольбик Александр Степанович
огоньками.
«Зачем я здесь? — спросил себя Карташов. — Чтобы выжить, — ответило его второе «я»… — А бандитские дела, в которые ты так незаметно впутался? Да, но главное, чтобы не запачкаться кровью», — утешила его вторая половина.
Через двадцать минут они переехали речушку и Одинец, — эдакий штурман ночной гонки — положив руку на баранку, предостерег:
— Поезжай, Мцыри, медленнее, сейчас будем делать закладку.
Они съехали с дороги на разбитую грунтовку и под колесами зашуршала щебенка с накиданными ветром сухими листьями. Было темно, лишь в метрах трехстах от них горел одинокий фонарь и проносились редкие машины.
Одинец вылез из микроавтобуса первым и прошел вперед. Когда возвратился, сказал:
— Я нашел огромный валун, под него и положим, — он достал из-за спинки сиденья брезентовый мешок и вытащил из него две тротиловые шашки. Из кармана — кулек с взрывателями. — Как думаешь, на сколько времени поставить замедлитель? — спросил он и посветил фонариком на часы. — Сейчас двадцать пятьдесят…
— На сколько у них назначено толковище?
— На одиннадцать…
— Значит, и громыхнуть должно примерно в это же время, — и Карташов понял, что после этих слов он автоматически становится соучастником теракта. Однако тут же успокоил свою совесть: «Здесь людей не должно быть».
Он выбрался из кабины и окликнул удаляющегося Одинца. Тот ответил негромким свистом.
Валун находился в метрах двухстах от дороги, у самого, почти высохшего, ручья. Взрывная волна наверняка погасится каменной массой и по откосу сойдет на нет. Прикрыв ладонью фонарик, он посветил. Одинец неплохо заложил брикеты — они почти целиком ушли под валун.
— Забросай листьями, — сказал он Одинцу.
— И так сойдет. Здесь поблизости нет ни одной живой души.
— Этого никто не знает. Сейчас нет, а через минуту — есть… — Карташов носком кроссовки подбил под камень кучку сухой земли.
— Надо поменять номера, — сказал Одинец, когда они уже направлялись в сторону машины.
— Зачем сейчас менять, мы ведь все равно поедем на другой машине?
— Так надо. Иди и поменяй…Номера в кузове, сразу за сиденьем.
… Вернувшись на шоссе, и переехав хлипкий мостик, они направились в сторону Тарасовки. В темноте не сразу нашли нужный ориентир — водонапорную башню. Как- то неожиданно, на заборе, длинной, без тротуаров, Строительной улицы, они увидели жестянку, на которой крупно белела цифра 46. Но им нужен был дом под номером 42.
Когда к нему подъехали, Одинец, не выходя из машины, нажал у калитки на кнопку звонка. Дом, погруженный в темноту, откликнулся одним зажженным окном на первом этаже. Скрипнула дверь, кто-то спустился с крыльца, открылась калитка и грубый голос спросил:
— Кого ищите?
— Гудзя…Федора Ивановича… мы от Вениамина…
Гараж был просторный. Две двухсотваттовые лампочки ярко освещали помещение. Карташов обратил внимание на спокойный взгляд и неспешные движения хозяина дома. На нем была кожаная безрукавка и на оголенных до плеч руках синели небольшие наколки. На правой: «Не забуду мать родную», с могильным холмиком, и на левой: «Век свободы не видать», с зарешеченным окном…
— Какую машину возьмете? — спросил Гудзь и указал рукой на стоявшие бампер к бамперу микроавтобусы.
— Если можно, поедем на «мерседесе», — сказал Одинец.
— Берите его, я только вчера вечером залил полный бак. Запаска в кузове, а запасные номера под сиденьем.
Карташов залез в кабину и включил зажигание. Одинец перетаскивал из «шевроле» кое-какие вещи и среди них — два гранатомета.
— Слишком на тормоза не жми, — предупредил хозяин, — сыро, может занести… Из-за дома, с громким лаем, выскочил огромный дог.
— Заткнись, Лорд! — прикрикнул хозяин на пса и пошел открывать ворота. Когда они снова выехали на шоссе, Одинец сказал:
— Этот хрыч большой спец по подделке документов и частному прокату… Знаешь, сколько он берет за сутки?
— Мне на это наплевать. Я сижу, кручу себе баранку и мне наплевать — кто, за сколько и чем промышляет. Я знаю одно: сегодня кто-то из нас может не вернуться на базу.
— Вернемся! — уверенно заявил Одинец. — Мне еще надо заработать деньжат и смотаться в Ялту, к подруге дней моих суровых… Может, еще на свадьбе моей погуляешь… Хочешь анекдот расскажу?
— Валяй!
— Прокурор спрашивает нового русского: «Скажи-ка, браток, а есть ли у тебя алиби?» «Есть, конечно! Хотите валютой?»
— А в чем, собственно, тут прикол?
— Ну ты даешь, Мцыри! Неужели не дошло? Стоп! Мы, кажется, проехали указатель «Байбаки»…
Карташов притормозил и подал назад. И верно, справа показался указатель, на котором фосфоресцирующими буквами было написано:
