Падение «черного берета»

отмерил толщину долларового пресса, который он видел у Фужера.
— Мцыри, когда мы этот запредельный беспредел завяжем парашютным узлом? — Одинец аж дрожал от нетерпения. — Давай сегодня же их завалим, только сначала заедем к Броду, возьмем пару гранатометов…
Татаринов ни черта не понимал — почему Карташова называют Мцыри.
— Кот, тебе, наверное, уже пора, — сказал Карташов. — Проболтали и не дали тебе поесть…
— Я отдохнул у вас, что-то даже здесь расслабилось, — он положил руку на сердце.
— Оставайся, — сказал Одинец. — Начнем новую жизнь.
— Исключено! — решительно отверг идею Татарин. — Если один из нас сбежит, двух других тут же приколют. Говорят, такое уже было.
— Мцыри, у меня нет слов…Я этих гадов буду живьем пилить ножовкой, — в голосе Одинца звучало остервенение. — Ты вот что, Кот…Терпи и жди, когда однажды начнется стрельба, не удивляйся, а спокойно бросайся на пол и не поднимай головы. Понял?
— Не путай его, — сказал Карташов. Мы этим бронтозаврам подыщем другое место для справедливого суда.
— И приведения приговора в исполнение, — тут же уточнил Одинец. — Скальпы снимем и засунем им в хлебало, — он так усердно затянулся сигаретой, что казалось вместе с дымом в дыхалку втянутся щеки.
— Кот, говорят, что где-то в Москве околачивается Бандо?
— Он же в октябре 93-го был в Белом доме вместе Баркашовым, а теперь зад лижет другому фашисту Бурилову. Дешевка он перелицованная… Я знаю, Серый, он тебя здорово кинул…ты сидел из-за него…
— Разберемся, — тихо сказал Карташов. — Когда нет врагов, то не бывает войны… Добрались до метро в четвертом часу. На разведку пошел Одинец. Книжный лоток еще работал и возле него, переминаясь с ноги на ногу, стояла симпатичная девушка с замерзшими руками. На среднем пальце у нее простенькое колечко, на голове зеленая вязаная шапочка с помпоном.
Красного «ниссана» поблизости не было, однако Карташов подогнал свой «шевроле» почти к бордюру тротуара.
— Какие в вашем подвале запоры? — напоследок спросил Карташов.
— Двери закрываются на два замка, которые открыть можно только снаружи. Извини, Сергей, я обниму тебя за шею, — и они пошли. И пожалуй, единственный человек, кто не смотрел на них, была продавщица книг.
Когда Карташов опустил Татарина на ящик, тот сказал в самое ухо: «Братан, если у вас получится, оставьте Холодильника мне…» В этот самый момент, некстати заверещал мобильник, находящийся в кармане Одинца.
Карташов уже отходил от посаженного на место Татаринова, когда его окликнул Одинец.
— Мцыри, по коням, у гостиницы «Царская невеста» идет разборка, Брод просит подстраховать.
Не сговариваясь закурили.
— Куда рулить? — спросил Карташов, когда они уже сидели в машине.
— Поезжай пока прямо…
У очередного светофора, Карташов спросил:
— Скажи, Саня, когда мы на Учинском водохранилище были…Точнее, когда отрывались от милицейского «уазика», помнишь?
— Еще бы!
— Тогда ответь — зачем ты выстрелил по нему из гранатомета? Там же были такие же, как мы с тобой, ребята…
Одинец как каменный божок сидел неподвижно, но судя по происшедшей в лице перемене, этот вопрос застал его врасплох. Запоздало он пожал плечами и Карташов понял: все, что бы он не сказал, будет далеко от правды.
— Не хотелось в ту летнюю ночь кукарекать за решеткой.
— Но мы же явно от ментов отрывались.
— Да перестань ты скоблить мне по совести. У меня совести давно уже нет.
— Врешь, Саня, не в совести дело…
— Отрывались не отрывались…Да, мы явно отрывались, а я явно промазал. Есть еще вопросы? А если бы не видел, что отрываемся, будь спок, вмазал бы по фарам и глазом не моргнул… Сейчас — налево и дуй до четвертого квартала, а там посмотрим… Одинец был раздражен. Зырнув на Карташова, сказал:
— А почему ты не льешь слезы по тому факту, когда мы, выручая тебя, палили из автомата по живым ментам?
Карташов выбросил через форточку окурок, сплюнул…
— Я вас об этом не просил… Каждый должен идти своей дорогой.
Они прибыли к шапочному разбору. Возле гостиницы «Царская невеста» уже стояли милицейские машины, две «скорые», однако ни Блузмана, ни машин третьей московской станции неотложной помощи здесь не было. И много зевак. Они наблюдали за тем, как санитары выносили из ресторана участников перестрелки.
— Не везет Таллеру, — отстраненно сказал Одинец. — Фирма в долгах, и, наверное, скоро и мы с тобой вместе с Татарином пойдем побираться. — Он взял трубку и набрал номер. По всей видимости, звонил Броду. После отрывочного разговора обрадовал:
— Сегодня, Мцыри, мы можем быть свободны. Приедем домой, сыграем в нарды…на лобио и бутылочку «Армянского