Падение «черного берета»

ада. Дверца цокнула, стукнул засов и — все свободны…
— Пошли! — дал команду Одинец.
Санитары уже были на пороге и, кажется, с большим облегчением вышли во двор. Молча сели в машину и так же молча все доехали до Ткацкой улицы. Оттуда Одинец связался с Бродом, после чего направились в сторону Волгоградского проспекта, где находилась Центральная диспетчерская неотложной помощи. Припарковались в конце длинной вереницы санитарных машин.
— Тебе, Мцыри, когда-нибудь вызывали «скорую помощь»? — спросил Одинец.
— Давно это было и неправда…Когда еще учился в школе, ловили с дружком на плотах всю ночь угрей… Воспаление легких…В 1988 году, когда произошла перестрелка с бандитами, которых мы вязали на центральном рынке, потом… В ноябре 1993 года, возле Белого дома получил снайперскую порцию свинца…
— Извини, а на какой стороне ты там был?
— Это неважно…Впрочем, сам догадаешься, если скажу, что Бандо был с баркашовцами…
— Значит, защищал демократию?
— Как хочешь так это и называй.
— А чего ж тогда за тебя не вступился президент? Почему он тебя не вырвал из лап латвийской Фемиды?
— Может потому, что я его об этом не просил… Одинец с сомнением покачал головой.
— Вон, кажется, наша помощница идет.
Но Карташов видел только цветной зонтик и перебирающие мокрый тротуар женские ноги.
Одинец открыл дверцу.
— Наташа, мы здесь, — и соскочил на землю.
И снова Карташов увидел удаляющиеся ноги на изящной танкетке.
— Сегодня у нас день зарплаты, — устроившись на сиденье, сказал Одинец. — Работа у девчонки не пыльная, но рискованная. Злоупотребление служебным положением — от трех до восьми лет…
Карташов взглянул на часы.
— Надо бы смотаться к Татарину, посмотреть, кто за ним приезжает…
— Ну ты даешь, Мцыри! Тебе мало своих приключений?
— Я тебя не зову, съезжу один. Какой здесь ходит транспорт? Одинец покрутил пальцем у виска.
— Ты что, с умственными завихрениями? Какой здесь ходит транспорт…Если устал, давай я сяду за баранку, а то совсем разучусь ездить по Москве.
Они поменялись местами.
В половине седьмого вечера они подъехали к месту работы Татаринова. Накрапывал мелкий дождик и прохожие редко останавливались, чтобы поделиться с калекой содержимым своих кошельков.
Время тянулось долго. В кабине от сигаретного дыма стоял такой смог, который более чувствительных людей легко мог сбить с катушек.
— Скажи, Мцыри, как на исповеди: в том деле, на литовской границе, есть твоя кровь? Ты ведь знаешь, я в свидетели не пойду. Здесь родится, здесь и умрет. Карташов смотрел за окно, думал какую-то свою думу и вопрос Одинца как бы проигнорировал. Но так только казалось: две небольшие складки у переносицы вроде бы стали глубже, темные брови слетелись, сжались, словно им было неприютно.
— А что это тебе даст? Был-не-был, какая для тебя разница? Это мой вопрос…
— Не совсем так. Мне тоже важно знать, с кем я работаю, с кем играю в нарды и пью из одного стакана. Верно? А может, завтра я нарвусь на пулю, так будет ли у меня уверенность, что ты сдержись свое слово и не позволишь меня потрошить.
Оба замкнулись. Понимали — момент ответственный для их отношений.
— О том, что тогда произошло на латвийско-литовской границе, писали все, кому только не лень.
— Но не все об этом читали. Я, например, тогда на мир смотрел исключительно через прицел автомата. Не до газет было…
Карташов кисло улыбнулся, бросил быстрый взгляд на Одинца, и каким-то простуженным голосом начал рассказ.
— Все шло, как обычно. Ты понимаешь, рутина… Вшестером мы выехали в рейд, ловить всякую шушеру. Где-то в районе Нереты увязались за КАМАЗом, который по оперативной информации перевозил из Литвы цветной металл. Человек, который сидел с водителем в кабине, дал литовцам в лапу и после этого мы машину задержали и с ней вернулись на таможенный пункт. И как назло, в этот момент подъехал на «уазике» экипаж Бандо. Как потом мы узнали, на белорусской границе они сожгли два таможенных поста и, заметая следы, возвращались в Ригу через Нерету. И вот я, сержант Кротов и примкнувший к нам лейтенант Бандо, пошли на переговоры с литовской таможней. Их было пятеро. В основном молодые пацаны, конечно, безоружные, и когда увидели, кто к ним идет в гости, от страха заклацали зубами. К тому времени мы с Бандо уже были довольно известными лицами…
— По центральному телевидению ваши физии показывали чуть ли не каждый вечер…Я лично вам завидовал…
— Бандо тут же приказал всем вывернуть карманы. Более пожилой мужик — ни в какую. Говорит, обыск дело противозаконное. «А взятка, — возразил ему Бандо, — дело законное?» Короче, Бандо вытащил нож и разрезал у таможенника