Падение «черного берета»

столе компьютеру и извлек из него дискету.
Таллер сам отдал им ключи от сейфа. И открыв его, налетчики стали шарить в нем, извлекая оттуда бумаги, деньги аудио- и видеокассеты. Он видел, как один из них вырвал с корнем телефонную розетку и ударом приклада разбил компьютер.
— Забирайте его и ведите вниз, — приказал тот, который попал в кабинет через окно. Выходя, они оттолкнули ногой лежащую на пороге секретаршу. Минуя коридоры, Таллер не слышал и не видел никого из своих сотрудников. Было ощущение, что весь офис умер. Только когда спустились на первый этаж, слева, под лестницей, его взгляд уловил чьи-то ноги. Они, безусловно, принадлежали Лещуку — его обувь нельзя спутать ни с какой другой: он носил кованные американские ботинки с настоящими протекторами вместо подошв.
— Что вы с ним сделали? — неизвестно к кому обратился Таллер, однако ему никто не ответил.
Второго охранника он увидел у самого крыльца. Тот сидел в луже крови, склонив голову на грудь.
Таллера повели за дом. Ноги не хотели ему подчиняться и он, как и днем, все реальное воспринимал, словно кошмарный сон. В кармане у него запищал мобильный телефон и это услышали те, кто его сопровождал. Один из них вытащил трубку у него из кармана и включил. Поднес ее к уху Таллера. Приказал:
— Говори, баклан!
Но Таллер, принявший первый удар довольно мужественно, заартачился. Он мотнул головой, за что тут же схлопотал автоматом по ребрам. Трубку снова притерли к его уху. Он услышал, как в ней призывно звучал голос Брода. И Таллер, не таясь, с каким- то злорадным вызовом, выкрикнул: «Веня, меня взяли в плен гансы…Никаких условий не принимай…»
Однако он не успел договорить: кто-то наотмашь ударил по его руке и трубка полетела на землю.
Его затолкали в машину и чьи-то услужливые руки напялили ему на глаза вязаную шапочку. Он потонул во мраке и неизвестности. В салоне было накурено и этот табачный аромат был густо настоян на разнообразных мужских запахах — одеколонов, табака и несвежих носков.
Его везли долго, он не питал на свой счет ни малейших иллюзий. Не рассчитывая на снисхождение, он размахнулся и вслепую послал сжатый кулак в ограниченное пространство джипа. И кого-то, видимо, достал, ибо тут же раздалась грязная брань и в его голову, словно вбили железный гвоздь. Опять все зазвенело в ушах и он потерял сознание. Когда оно к нему вернулось, он увидел себя полулежащим в глубоком кресле. Он весь был мокрый, по-видимому, с помощью холодной воды его приводили в чувство.
— С добрым утром, Феликс Эдуардович! — бодро обратился к нему человек, сидящий напротив. Ему было не более тридцати-тридцати пяти лет, с широко расставленными глазами и сбитым набок носом. — Что вы нам скажете новенького?
Таллер от таких разговоров сразу же захандрил. Он понимал, что от него потребуют. Кто-то вошел и открыл стоящую на столе бутылку водки.
— Снимите наручники, они до мяса содрали кожу, — попросил Таллер. — Я не могу достать из кармана нитроглицерин.
— Боюсь, он тебе больше не понадобится. Если, конечно, не будешь играть в нашу игру.
— Снимите наручники…Сегодня у меня такой расклад, что ни от кого и никакие угрозы я не принимаю.
Тот, кто сидел напротив, нагнулся к нему и Таллер ощутил запах несвежего рта.
— Не делай из себя Зорро, так тебе будет легче жить, — сказал тип. — И если тебя интересует судьба твоей любовницы, могу сказать одну приятную вещь…
У Таллера перехватило дыхание. Его затомило, захотелось нестерпимо пить, но еще больше захотелось узнать, что же кроется за его словами. Но Таллеру, видимо, не суждено было узнать, что его покушение на Эллочку и ее хахаля, было совершено непрофессионально и все дело кончилось средней тяжести отравлением угарным газом и реанимацией.
— Итак, когда и где мы можем получить свои бабки? — спросил тот, который вошел в комнату. — И как взять за хоботок твоего вице-президента Веню Брода?
Таллер ощущал себя совершенно раздвоенной личностью, и чтобы хоть как-то сохранить идентичность своему «я», он бесстрашно, с вызовом бросил:
— У вас нет таких аргументов, которые могли бы меня склонить к предательству. Вы гопники и не за свое взялись…
— А это мы сейчас увидим… Валера! — обратился незнакомец к кому-то находящемуся в другой комнате, — тащи сюда технику, клиент артачится…
Однако похитители слишком форсировали события. Сделанные в вену Таллера три кубика морфина, которые, как они надеялись развяжут ему язык, оказались для его сердца роковыми. Он широко раскрыл глаза, открыл рот, в котором полно было золота и фарфора, и все его тело охватила мелкая судорога. Все произошло в считанные мгновения: одна рука дернулась, но сдерживаемая кольцом наручников, затихла,