Пакости в кредит

фирм, разместившихся в офисном здании, его не опознал. Из всех жертв он единственный был полностью одет, а в качестве головного убора носил спортивную вязаную шапку.
Следствие проявило завидную оперативность. Тут же, на месте происшествия, была сделана фотография молодого человека. Вооружившись снимками, оперативники прочесали все близлежащие конторы. В Центре психологической поддержки Эдуарда Костюшко их ждала удача. Доктор показал, что молодой человек, Аркадий Аникин, до последнего времени являлся его пациентом…»
Поезд сбросил скорость, замелькали мраморные колонны, и объявили нужную станцию. Софья вздрогнула и, сунув газеты под мышку, поспешила выйти из вагона. Ей не терпелось дочитать статью до конца. Но толпа спешащих на работу людей не давала возможности остановиться. Даже на эскалаторе было слишком тесно, чтобы развернуть газету. Вне себя от нетерпения Софья вышла на улицу и едва не бросилась бежать.
Что же получается? Убийца Мягкого покончил с собой? И ей больше нечего бояться?
В коридоре неподалеку от двери в ее кабинет стоял Веня Акулов. Его пухлое лицо как-то странно, по-стариковски обвисло, а взгляд лишился обычного жизнелюбия. Однако Софье сейчас было не до него. Она решила, что проявит сострадание немного позже. Когда разберется со своими собственными проблемами.
– Здравствуйте, Софья Николаевна, – проблеял Веня, дернувшись.
– Привет! – отсалютовала она и воткнула ключ в замочную скважину.
– Софья Николаевна! А вы в курсе, что шляпный маньяк вчера спрыгнул с крыши?
– Только что прочитала в газете, – ответила Софья, распахивая дверь.
– Его фамилия Аникин. Вы были с ним знакомы?
– С чего ты взял? – страшно удивилась она. Впрочем, удивление тут же сменилось раздражением. – У тебя в голове одни вредные идеи, парень. Вероятно, Степанычу нужно давать тебе больше работы, связанной с пешими прогулками.
Швырнув сумочку на стол, Софья скинула шубку и разложила газету на столе. Впрочем, углубиться в чтение ей не дали. В кабинет с мороза ворвался румяный Вася Капитанов с целым ворохом газет, которые он держал в охапке.
– А! Ты уже знаешь! – крикнул он. – А я как раз пришел поделиться новостями. Вот ты говоришь – Кутайкин кретин, – сказал Вася, плюхнувшись на стул.
– Ш-ш! – зашикала Софья. – Вдруг он явится и, как всегда, подслушает разговор откуда-нибудь из коридора.
– Да и фиг с ним! – расхрабрился Вася. Впарив Кутайкину слоган, он почувствовал себя важным человеком. – Но этот шляпный маньяк – просто всем кретинам кретин! Когда я узнал его мотив, меня аж всего перекорежило.
– Про мотив я дочитать не успела, – призналась Софья, порываясь сунуть нос в газету.
– Нет, это просто фишка! Слушай сюда. Парень рос в неполной семье. Воспитывала его мама, которая работала массажисткой. То один, то другой клиент западал на ее прелести. И застревал в квартире. Надолго. Иногда на месяцы.
– То есть мамаша была дамой непостоянной?
– Более чем. И весьма легкомысленной. Своего парня она заставляла называть каждого нового ухажера папой. Он долго копил в себе ненависть к этим залетным «папам», да что там – он просто свихнулся на этой ненависти.
– Но, как мне показалось, он уже вырос. Сколько ему там было?
– Двадцать четыре. Вполне достаточно для того, чтобы натворить дерьмовых дел. Его мать недавно умерла. Парень решил, что те элитные клиенты, которые пользовались ее расположением, и есть подлинные виновники матушкиной непутевой жизни. Виновники ее невнимания к сыну. В те благословенные времена в больших начальниках сидело множество людей старой закваски. Они носили шляпы как символ собственной значимости. По крайней мере в сознании ребенка дядька в шляпе был врагом. И даже теперь, повзрослев, когда Аникин видел какого-нибудь заносчивого или просто важного типа, не дай бог, еще с портфелем или с папкой в руках, он начинал сходить с ума. Ему хотелось сделать им больно.
Как пишут, Люкин был страшно заносчив. А администратор из телеателье ходил важный словно гусь. Вероятно, перед Новым годом Аникин почувствовал себя одиноким, и на этой почве у него наступило обострение. Он болтался по улицам и выслеживал особо отвратительных, с его точки зрения, типов.
– А потом стал их убивать?
– Наверное, так он облегчал душу. А чтобы смерть очередного негодяя не казалась бессмысленной, он надевал ему на голову шляпу. В знак своего негодования.
– Но ведь он обращался к доктору Костюшко! – воскликнула Софья.
– Точно! – Вася хлопнул ладонями по столу. – Обращался. Он просил о помощи. Ему не нравилась собственная навязчивая идея, он хотел от нее избавиться. Видно, чувствовал,