Палач

ты не ходила с Меллоном в рейд. Я знал, когда они планировали операцию. Но Джек перестраховался. Вы устроили свою безумную вылазку на три дня раньше. И попались. Это же Арка, Мири! Как ты могла вообще туда полезть! Ты что, не знала, кто стоит за Аркой?
— Нет! — вскричала я. — Я вообще ничего толком не знала. Я была далека от политики и революций. Я просто жила. Писала в журнал. Женский гламурный журнал — диета, косметика, шмотки. Вот и все! Я десять лет этим занималась, это меня отвлекало. Да, я не глухая. Я знала, что затевается заварушка. Но я не думала, что это так серьезно! Я не думала, что Джек нападет… — я перевела дыхание, — на Арку. Я знала, что он занимается не очень честным бизнесом. Я считала, что это очередной рейдерский захват. Они и раньше такое проделывали. Блин! Да, это преступление. Но я никогда не лезла в их дела. Джек попросил меня пойти с ними. Он сказал, что у меня невинный вид, я похожа на первокурсницу и легко смогу отвлечь охрану. Все будет тихо и спокойно. Фирма перейдет в другие руки. Мне было все равно, что там такое, в этой фирме, и кто кого захватывает. Все равно… Пока нас не схватили. Мы вообще ничего не успели сделать. Я даже ничего не успела понять. Я понятия не имела, кто руководит Аркой. Пока… пока… не увидела его. Во время допроса… — голос мой упал, — Джека… Князь? Ты знал, что Люциан здесь?
— Понятия не имел. Я вообще не знал, что он жив! Если бы я знал…
— Ты бы мне сказал?
Он промолчал и отвернулся. Я тоже отвернулась.
— Я не сразу узнал, где вас держат. Потребовалось время, чтобы добиться встречи с руководством. Меня принял Гаррет Рэмидсон. Он — циничный ублюдок, этот Гаррет. Но он мне сказал, что тебя должны казнить. И тут вошел Люциан. Это был шок. Он смотрел на меня и усмехался.
«Ты пришел забрать свою жену?» — спросил он.
«Да, — ответил я. — Я хочу забрать ее из этого мира. Вы можете инсценировать казнь. Но отдай ее мне. Она ни в чем не виновата»
Люциан расхохотался. А потом… Я даже не понял, как это случилось, но он поднял руку, и я начал… гореть. Я был в ужасе. Такое мог сделать только Создатель. И тогда я понял, кто он такой на самом деле.
«Это за то, что ты знал, что Мири жива, и не сообщил мне», — и это были последние слова, которые я услышал.
Я медленно переваривала информацию. Так Люциан убил Князя не из ревности? Какая же я наивная. Или безнадежная? Да, из ревности он не убивал. Слишком мелко и незначительно, а вот за сокрытие информации — это вполне в его духе.
Я посмотрела Князю в глаза.
— Уже прошло недели три после того, как нас взяли, Князь. Я в это время уже начала вставать. Люциан умеет мучительно убивать, вызывая непереносимые страдания, но он так же может и вылечить. Я тому пример.
— Мири? — Князь схватил мои руки, поднял и прижал к губам. — Тебе было очень… больно?
Я многозначительно на него посмотрела.
— И даже теперь ты… ты же была по-настоящему мертва, девочка! Ты все еще любишь… его?
— Да.
— Он беспощадный, жестокий, равнодушный и расчетливый негодяй.
— Не надо, Князь, — я поморщилась. — Сначала ты называешь глупцом Джека, теперь нападаешь на Люциана. Это нелепо. Ты ведешь себя как ревнивый подросток!
— Это не ревность, Мири! Я беспокоюсь за тебя. Ты всегда смотрела на Палача влюбленными, восхищенными — слепыми! — глазами! Ты не знала, каков он. И не знаешь!
— Я знаю, каков он, — я вырвала свои руки из рук Князя. — Тогда знала, а сейчас тем более! Каждой клеточке моего тела известно, какую он может причинить боль, как умеет изощренно мучить, выпивая из тебя все. Оставляя пустоту, безысходность — пустую безумную оболочку с капающей слюной! Знаю! Но я так же знаю, каким он может быть нежным!
— Нежно убивать? Ты еще в детстве видела, как он работает. Я потом проклинал себя годами за то, что заставил тебя смотреть на наказание Гвендолин. Ты плакала. Но ты с него глаз не сводила!
— Он был прекрасен… — протянула я, перед моими глазами возник Люциан, его лицо, его рука, ласкающая обвисшее тело гувернантки.
— О да! Прекрасен. Они тут все такие, тебе это известно? Это Ад. Владения Азраэля — это то место, где в вечной агонии страдают души!
— Преступные души, Князь, преступные.
— Пусть преступные. Но это… бесчеловечно!
— В тебе так много человеческого, Князь, — улыбнулась я.
— А в тебе, я смотрю, нет! Азраэля боятся все Великие Дворы Нижнего Царства. Он наказывает за неповиновение и их. Исключение — Князь Тьмы и его Княгиня. Остальные — в любой момент! — могут попасть в Зал Пыток Бога Смерти, Мирослава. И этот Зал никогда не пустует. Даже сейчас…
— Вчера, или когда там, тут время наверняка течет иначе, — в очередной раз перебила я Князя, — почти то же самое мне втирал Гаррет Рэмидсон,