Паладин.

– Оу-у-у… шеф, влипли, – спал с лица Люка. – Твоя гениальная идея вызвала народный бунт. Теперь главное – чтобы он не перерос в полноценную революцию.
– Не перерастет.
Юноша встал между царем и толпой, подняв над головой меч.
– Тихо!!!
Все замерли.
– Царь настоящий. Виновный во всех бедах Оль-Мансора, околдовавший любимца Всеведущего Гусейна ибн Арафата уже изобличен и наказан. Расходитесь по домам. Скоро ваша жизнь войдет в спокойное привычное русло.
Башмачник Нияз первый встал на колени и стукнулся головой об пол.
– Царь настоящий!!! Я его узнал!!!
Следом за ним пали ниц остальные и начали отползать, пятясь задом, стуча по дороге к выходу лбами об пол.
– Царь настоящий!
– Настоящий!..
Как только дверь за ними захлопнулась, Гусейн ибн Арафат задумчиво посмотрел на Кевина, опускавшего эльфийский меч в ножны.
– Я не знаю тебя, чужестранец, но чувствую, что ты только что оказал мне немалую услугу.
– Ха! А я тут, конечно, ни при чем, – обиделся Люка.
Царь невольно улыбнулся.
– Сколько бы вас ни было, будьте гостями в этом доме. – Гусейн ибн Арафат хлопнул в ладоши. – Эти объедки убрать и накрыть достархан для дорогих гостей! Вина, фруктов, всего самого лучшего! – приказал он вбежавшим слугам.
– На пять персон, – уточнил Бессони. – Вместе с ним, – кивнул он на царя, – нас пятеро.
На плечо ему сел влетевший в окошко попугай, дал по затылку крылом и поправил:
– Шестеро!

– Бе-е-е!
– Бе-е-е…
Возможно, читатель думает, что это опять мучают бедного барашка? О нет. Все гораздо проще. Это команда Кевина плыла в родной Одерон, и барашка на корабле не было.
– Бе-е-е!
– Бе-е-е…
Именно под эти неблагозвучные звуки сознание начало возвращаться к Кевину. С огромным удивлением он обнаружил себя стоящим за штурвалом. Он рулил! Возможно, правда, просто за него держался, чтобы не упасть, но, тем не менее, корабль петлял по морю, повинуясь именно ему. Если быть до конца честным, то у него были в этом трудном деле добровольные помощники. На каждой руке повисло по три матроса, которыми руководил абсолютно белый от страха бородатый мужик со свистком во рту, корректируя им курс, когда на очередной волне юношу вместе со штурвалом заносило то в одну, то в другую сторону. Тогда матросы начинали игру, чем-то напоминающую перетягивание каната. Кевин тряхнул плечами. Матросы полетели на палубу.
– Ты хто? – с трудом выдавил из себя юноша.
– Боцман, – испуганно ответил стоящий напротив него мужик. – А что, не похож?
– А капитан где?
– Так вы ж его лично за борт выбросили. Сказали, что он ни хрена рулить не умеет, и сами за руль встали.
– Утонул? – испугался Кевин.
– Нет, – успокоил его боцман. – Только физиономию слегка об пирс помял. Мы тогда еще из порта выйти не успели.
– Чей это корабль?
– Был ваш. Вам его лично подарил царь наш Гусейн ибн Арафат за спасение его жизни и за мир, воцарившийся в Оль-Мансоре, да продлит Всеведущий его дни на престоле Агабии.
– А почему был мой? – тупо спросил Кевин.
– Так ваш друг, этот, мелкий такой, вы его все то Люкой, то бесятиной зовете, от вашего имени его Синдбаду подарил. Рыцари, говорит, в морском деле ни хрена не понимают, а купцу он в самый раз будет. А то Шахразаде не о чем в следующих сериях писать будет.
– Бе-е-е!
– Бе-е-е…
Кевин с трудом повернул голову. Две потрепанные фигуры стояли у борта или, если быть более точным, висели, перегнувшись через него. Пятые точки их смотрели в зенит. Одна точка, судя по парандже, принадлежала Офелии, другая, судя по полосатому халату, Синдбаду. Поднатужившись, юноша вывернул голову еще дальше, и за спиной увидел остальных членов своей буйной команды. Они расположились около мачты, где продолжали пировать! Дастархан был сооружен прямо на палубе. Ненасытные Зырг с Люкой пили вино и закусывали его восточными сладостями. Шербета, пахлавы и рахат-лукума на дастархане было достаточно. Попугай восседал на хвосте на бочке и что-то объяснял друзьям, азартно махая крылышками. В одной его лапке была виноградная гроздь, в другой кинжал, которым он ловко срезал спелые ягодки, культурно накалывал их на кончик кинжала и периодически отправлял в клюв, на время прекращая повествование. Юноше тоже захотелось послушать, о чем разглагольствует вредная птица. Он оторвался от штурвала и, к огромному облегчению боцмана, с трудом сохраняя равновесие, двинулся к своим друзьям. Место у руля тут же занял один из матросов, и корабль уже более уверенно пошел вперед.