Паладин.

заржал капитан. – Вам там на зоне зеленкой где надо и прижгут, и подмажут.
– Злой ты, дяденька, и нехороший, – внезапно выдала Офелия, надув губы.
– Это кто там? – Гарден приблизил лицо к окну. – А, вьюнош. Верно говоришь. Злой я на вашу братию. И как такого сопляка в компанию отпетых уголовников занесло? Эх, мало тебя в детстве драли!
– Это точно, – согласился с капитаном рыцарь, заработав сердитый тычок в бок от Офелии. – Только знаешь, служивый, не по закону ты сейчас службу несешь. Вот ты какое преступление за нами знаешь? Сидели себе тихо-мирно в «Райских Кущах», собирались откушать, выпить чуток вина, и тут – трах-бах! Залетают, хватают и на каторгу! Что? За что? Абсолютно не понятно.
– Да на вас проб ставить негде! Непонятно ему, – сердито засопел Гарден. – Вор должен сидеть в тюрьме, а не вино жрать в ресторациях!
– Свежая мысль, – закивал головой бесенок, встревая в разговор. – А вот представь на мгновение, что в фургоне сейчас люди невинные сидят, злыми некромантами околдованные специально для того, чтобы появился такой вот упертый вояка, сграбастал их и отправил на расправу к озверевшим от каторжного быта стражникам? Совесть потом мучить не будет?
– Нет, – отрезал Гарден, – ваши морды мне незнакомы, но уж Гиви с Вано я знаю, как облупленных. А о Бертуччо и говорить нечего.
– А как насчет того, что вы арестовали трех, скажем так, особей, не относящихся к человеческой расе, не являющихся подданными нашего короля и, соответственно, не попадающих под юрисдикцию законодательства данного государства?
– Чего-о-о?
– Того-о-о… – передразнил его бесенок. – Куча народу видела, что вы взяли нас под белы ручки в «Райских Кущах», затолкали в фургон и увезли в неизвестном направлении. На что вы, милейший, надеетесь? Что горный народ и тролльи племена об этом не узнают? Да-а-а… не завидую я вам. Граф-то отмажется. Дескать, знать не знал, и ведать не ведал, что его исполнительный остолоп такое самоуправство затеял. Втравил в международный скандал! И кто у нас после этого будет козлом отпущения? Не догадываетесь? Жаль. Я вот думаю, чем все это для вас кончится, плахой или виселицей? Господа, никто не хочет заключить пари? Ставлю сто против одного на виселицу.
– Принимаю, – прорычал Альберт, – считайте, господин Люка, что вы проиграли.
– Почему? – полюбопытствовал бес.
– Потому что, когда все это закончится, и с меня снимут ошейник, я ему лично своим родовым мечом голову с плеч снесу! Без суда и следствия!
– Без суда и следствия нельзя, – озаботился Кевин.
– Да, нэ па панятиям это, – согласился Вано. – Слюшай, давай я буду пракурор?
– А я адвакат, – обрадовался Гиви.
– Ну, а я в таком случае буду судить, – эта идея Альберту понравилась.
– Тебе нельзя, – осадил его рыцарь.
– Это еще почему? – обиделся граф.
– Ты уже взял на себя обязанности палача, – пояснил Люка, – а в таком деле, как судопроизводство, работа по совместительству не допускается. Судьей буду я!
– Еще чего? – возмутился Альберт. – Приговоришь его к виселице и мои денежки в карман? Не пойдет!
– А ведь он прав, ты заинтересованное лицо, – согласился с аргументацией графа Кевин. – Предлагаю эту должность доверить Зыргу. Он сейчас кабанчика докушает, станет добрый, и тогда у нашего капитана появится шанс избежать как виселицы, так и плахи. Благословит его пинком под зад и все дела.
Капитан сквозь зарешеченное окошко во все глаза смотрел на то, как заключенные делят меж собой судейские должности, готовя над ним процесс.
– Тьфу! Первый раз таких придурков в зону везу. Один нормальный человек среди вас оказался… да и тот не человек. Сидит себе спокойно, брюхо набивает. И правильно делает. Когда теперь еще нормально пожрать придется?
Капитан пришпорил коня и умчался вперед. Друзья перевели взгляд на Зырга, который, в отличие от них, всякой фигней не занимался, а деловито обгладывал тушу кабана. От нее осталась уже только половина. У всех сразу заурчало в желудках. Откушать в «Райских Кущах» им так и не удалось, а потому они начали отнимать жареную хрюшку у тролля.
– Не делай из еды культа, мохнатый, – пропыхтел бес, отдирая от его завтрака солидный кусок.
Его примеру последовали остальные, и в фургоне воцарилась тишина, нарушаемая только дружным чавканьем и треском разгрызаемых костей. Зырг грустно посмотрел на кабанью голову, нанизанную на кочергу, как на шампур, – все, что осталось от кабанчика.
– Тормози! Всем спешиться и сосредоточиться вокруг фургона! Зарядить арбалеты! Приготовить мечи!
Вопль капитана заставил всех встрепенуться. Кони начали сбавлять ход и скоро остановились. В