Что может ждать тебя впереди, если ты выпускник рыцарского ордена? Да ничего такого, о чем тысячи раз уже не пели в своих балладах менестрели: турниры, балы, подвиги во имя прекрасной дамы или в честь обета, данного Всевышнему.
Авторы: Баженов Виктор Олегович, Шелонин Олег Александрович
Куда кабыл из калеи дэнэтся, да?
Лошадям действительно деваться было некуда. Колея, роль которой выполняла улочка портового города, была такая узкая, что лошадки мчались, выпучив глаза от страха, стараясь держаться точно посередине, а за ними подпрыгивала на каждом ухабе мостовой карета. Изнутри экипажа слышался грохот, создаваемый перекатывающимся громоздким телом тролля, и попискивание Амбре де Сака, а с «галерки» отборный мат Альберта и команды Кевина, которым тоже приходилось не сладко.
С буйной братвой с гор юноше удалось разобраться, как только они выехали из портового городка, обогнули по широкой дуге мыс, и им открылся вид на Зимний дворец. Гномиков выдернули с облучка на крышу кареты, отняли у них кнут, место кучера занял Люка, подхватил вожжи, и все вздохнули с облегчением.
– Придурки! – Кевину очень хотелось отвесить каждому из маленьких шутников по подзатыльнику, но, вспомнив об их высоком происхождении, от экзекуции решил воздержаться.
Грохот внутри кареты стих. Попискивания Амбре де Сака тоже. Их сменили подозрительные хрипы. Друзья переглянулись.
– Господа, а вам не кажется, что мы его теряем? – забеспокоился Альберт.
– Зырга? – испугался Кевин.
– Амбре де Сака. Король нам за это спасибо не скажет.
– Люка, тормози! – завопил рыцарь. – Да что ж за напасть-то сегодня такая?
Люка натянул вожжи, остановив карету почти возле самого дворца, не дотянув до него метров сто. Бес спрыгнул с облучка и кинулся открывать дверцу.
– Зырг! Обалдел? Отпусти его! Чего вы там с ним не поделили?
Как выяснилось, не поделили трусы.
– Пускай отдает исподнее, гад! Я не хочу, чтоб он ко мне по запаху ночью приходил!
С крыши кареты посыпались остальные члены команды Кевина, и бросились на помощь Люке. Последним спрыгнул Альберт.
– Зырг, отпусти немедленно! – рявкнул Кевин.
Тролль, недовольно рыча, отпустил артиста и вылез из кареты.
– Зырг, ты дурак, да? – постучал кулачком троллю по лбу бесенок. – Да я твои трусы вместе с его одеждой местным бабам швырнул. Их уже на сувенирчики разодрали. Пусть твоими ароматами наслаждаются.
– А чё ж он молчал? – прогудел тролль.
– А как я тебе скажу, если ты меня за глотку держал? – обиженно просипел Амбре де Сак. – И вообще, что за безобразие? Я буду жаловаться королю! Он всех вас за меня на плаху пошлет. Мой золотой голос…
– Я приношу извинения за моих людей, – виновато вздохнул рыцарь.
– Все норовят обидеть бедного артиста, – всхлипнул золотой голос.
– Это он от зависти к вашему непревзойденному таланту, – поспешил подольститься Люка. – Вы уж простите его, дурака. Что делать? Деревня! Ах, это он просто переволновался. О вашем божественном голосе ходят легенды!
– Правда? – обрадовался артист. – А хотите, я вам спою?
– Конечно, – закивал головой Альберт, – мы просто мечтаем об этом!
Польщенный артист взял в руки арфу, и из кареты послышались чарующие звуки. Мелодия завораживала. Было в ней что-то такое, что все начали впадать в транс. Юноша тряхнул головой. Инстинкт самосохранения включил внутреннее зрение. Изнутри кареты сочился расслабляющий, призрачно-голубоватый магический туман. Он вибрировал, заставляя его команду раскачиваться в такт музыке и петь. Да, да! Они пели все! Все, кроме него и Альберта, который торопливо сооружал вокруг себя защитный магический полог, почуяв чужеродную магию. Прежде чем сделать то же самое, юноша прислушался. Его команда пела на разные голоса, причем пели каждый о своем, вторя маэстро, который душевно выводил:
Рыдающий тенорок Люка тоже брал за душу:
