Палуба

профессорскую должность в колледже “Сент-Поликарп”.
— Это замечательно, Вероника, — признала Риган, одновременно подумав, что точно не знает, обрадует ли такая информация новых родственников Вероники, которые, вероятно, уже ожидают ее на пристани Нью-Йорка.
Все оказавшиеся к этому моменту в “Камелот Сьюте” здесь же и провели оставшееся время до прибытия в порт. Они пили шампанское, потом громко и весело приветствовали статую Свободы. Затем Люк и Нора пригласили всех пообедать вместе с ними и Риган в полдень в “Таверне на зеленой траве”.
— А детей они туда пускают? — с надеждой в голосе поинтересовалась Иммакулата.
— Конечно пускают, — с доброй улыбкой заверил ее Люк.
Взволнованная Сильви спросила:
— А можете вы пригласить еще и Виолет? Ведь ее самолет вылетает во Флориду лишь в пять часов вечера.
— Конечно. Ведь именно она первой установила связь Камерона Хардвика с тем, что случилось когда-то в Греции. Поверьте мне, мы будем рады видеть ее вместе с нами, — заверила Риган.
Дейл повернулся к Кеннету.
— Давай перенесем наш рейс на завтра и тоже останемся еще на день.
— Согласен.
Мысли о награде в пятьдесят тысяч долларов и о том, что оставшуюся жизнь его не будут преследовать кошмары в связи с разоблачением и тюрьмой, привели Гевина в состояние, близкое к эйфории. Остаток дня он провел на телефоне, беседуя со всеми подряд газетными обозревателями. Кто знает? Может, есть еще возможность восстановить передачу “Гости Гевина”?

Им удалось на удивление быстро пройти таможню. Все, правда, едва не окончилось катастрофой, когда Вероника вдруг направилась приласкать одну из немецких овчарок, натренированных на обнаружение наркотиков.
— Ути, какая хорошенькая собачка, — залепетала вдруг пожилая женщина и двинулась к ней. Только своевременные действия Риган позволили избежать неприятностей. Она схватила Веронику за руку и сильно рванула назад.
“Клан Буттакавола невозможно спутать ни с кем”, — с симпатией подумала Риган, замечая в толпе встречающих группу людей весьма характерного вида. Они стояли прямо напротив ворот таможенной службы. Марио Младший был как две капли воды похож на отца. Что же касается остальных: Роз, Марио Третьего и Консепсьон, то Риган видела так много их фотографий, что могла бы найти их лица даже на аэрофотоснимке публики на стадионе “Янки Стедиум”.
Иммакулата всей своей массой налетела на родственников, смяв в объятиях даже букет роз, которые Марио Третий безуспешно попытался вручить ей.
— Подождите, я еще вам расскажу, как героически вел себя ваш дед в этом круизе, — закричала она, осыпая детей и внука градом поцелуев.
— А маму только что стошнило, — сообщил Марио Третий, кое-как высвобождаясь из объятий бабули.
— Роз, с тобой все в порядке? — взволнованным голосом поинтересовалась Иммакулата.
— У нас по утрам часто такое случается, бабуля, — не удержавшись, похвастала Роз. При этом рот ее расплылся в широкой улыбке. — Дело в том, что к Дню Святого Валентина мы ожидаем прибавления в семье: или Нунцио, или Фортунаты.
— О-о-ох! — Радостных вздох Иммакулаты перекрыл шум автомобильного движения по автостраде.
Столь же просто оказалось заметить среди встречающих кузину Вероники и ее двух дочерей. Женщина держала над собой небольшой плакат с надписью: “Добро пожаловать, тетя Вероника!”
— А, вот вы где, моя плоть и кровь! — воскликнула Вероника и бросилась к ним. Они обнялись, образовав небольшой хоровод.
“Зря стараетесь, дружочки”, — подумала Риган.
— Эй, Риган, Риган, — голос Джеффа заставил Риган резко повернуться. Мгновенье спустя он приподнял ее от земли и весело закружил. За его спиной радостно улыбалась Кит.
— Я принес тебе шоколадные конфеты, — сообщил Джефф. — Мне их подарили в самолете, в первом классе.
— О, я так рада! Тем более, что последний тип, который дарил мне шоколадные конфеты, попытался потом заодно еще и убить меня.
Риган была страшно рада видеть обоих своих друзей.
Кит подняла вверх и показала Риган какое-то письмо.
— Через “Экспресс Мейл” только что поступила первая просьба о взносах в фонд “Сент-Поликарпа”.

Некоторое время спустя все вновь собрались в “Таверне на зеленой траве”.
— Бог мой, сколько же едят эти дети, — пробормотала себе под нос Кит.
Тем временем Виолет Кон, страшно довольная тем, что оказалась права в отношении Камерона Хардвика, вновь рассказывала Дейлу и Кеннету о том, как тот был ужасно груб с ней тогда, в Греции.
— Верите ли, я даже услышала, как он за моей