Палуба

за указательным пальцем Виолет. Внимание их спутницы привлек Камерон Хардвик.
“Потрясающе, — подумала Сильви. — Только бы она им как следует заинтересовалась. Это было бы здорово!” Сильви решила действовать. Она вскочила со своего места и энергично замахала рукой Камерону, приглашая его к их столику. Хардвик захватил свой стакан и направился к ним.
Сильви тем временем объяснила:
— Камерон сидит за одним столом со мной в ресторане.
— Что-то я его не припоминаю, Виолет, — заметил Милтон.
Когда Хардвик приблизился, Сильви быстро представила своих знакомых друг другу.
— Миссис Кон уверена, что где-то с вами встречалась.
Виолет глядела на Камерона с тем же напряжением, с которым ястреб всматривается в свою добычу перед тем как камнем броситься на нее с высоты.
— Я никогда не забываю лиц людей, с которыми когда-либо сталкивалась. Говорят, что Герберт Гувер мог поцеловать ребенка, которому было всего-то четырнадцать месяцев от роду, а потом узнать его лет через двадцать в возрасте, дающем право участвовать в выборах. Мой брат может это подтвердить. У меня точно такой же талант, что и у Гувера.
“Могу поспорить, что она не забывает не только лица, но еще и обиды”, — про себя добавила Сильви.
Глаза Виолет сузились.
— Произошло это лет десять или даже двенадцать тому назад. На каком же это корабле? А, вспомнила. Милтон, помнишь тот корабль, на котором мы плыли в Грецию? — Виолет повернулась к Сильви. — Это было одиннадцать лет назад. Мой дорогой супруг Брюс тогда как раз скончался. — Лицо Виолет просветлело. Ее улыбка показалась Сильви больше похожей на злобный, торжествующий оскал. — Да, вспомнила, вы тогда работали в “Олимпик Хотэл” официантом.
Лицо Хардвика стало сначала розовым, а затем пурпурным.
— Я в Греции никогда не бывал, так что, уверен, вам надо как следует проверить вашу знаменитую память.
Хардвик резко развернулся, и Милтон, вскочив с места, попробовал его остановить:
— Но, послушайте…
Сильви положила руку на локоть Милтона.
— Я прошу у вас прощения. Мне не надо было его подзывать. Я и не думала…
Виолет же выглядела страшно довольной.
— Очевидно, он не любит, когда ему напоминают, что он когда-то служил официантом. Вероятно, он тут ходит и всем рассказывает, что родом голубых кровей. Милтон, помнишь, как знакомые нам с тобой сэр Джон и леди Виктория любили шутить по поводу людей, которые только и делают, что хвастаются своими не существующими родовыми связями?
Сильви отметила, с какой гордостью сама Виолет упомянула имена своих титулованных знакомых. И тут ее посетило вдохновение.
— Мне только что пришла в голову одна мысль… — она помедлила. “Как же мне назвать эту стерву, Виолет или же миссис Кон? Наверное, все же Виолет, потому что в ближайшем будущем нам с ней придется видеться очень часто”. — …Дело в том, что… Я тут подумала, что вам, Виолет, будет очень интересно повстречаться с леди Экснер, которая тоже сидит за одним со мной столом в ресторане. Мы с ней здорово подружились, и она даже пригласила меня в гости в ее поместье в Оксфорде. Называется это поместье… — Черт, как же оно называется?.. Сильви принялась лихорадочно вспоминать. Лолли?.. Луи?.. Ле?.. Ле… — Ллевелин — холл!
Виолет с радостью согласилась познакомиться с леди Экснер, приняв предложение Сильви выпить со знатной леди по стаканчику чего-нибудь на предстоявшем сегодня капитанском коктейле. Потом, вздохнув, Виолет сообщила, что ее желудок стал опять очень уж активно реагировать на эту проклятую качку и попросила “дорогого Милтона” сопроводить ее до каюты для короткого предобеденного сна.
“Неужели она не может просто так сесть на свою ведьмину метлу и улететь отсюда поскорее”, — подумала Сильви.

Леди Экснер и Риган заказали себе обед в номер и попросили накрыть стол на террасе. Идея принадлежала Риган.
— Вероника, вы только что отзанимались в спортивной секции, прошли подготовку по безопасности плавания, посетили лекцию по финансовым проблемам, а время уже перевалило за полдень. Так не заказать ли нам себе каких-нибудь салатов и не посидеть ли спокойно пару часиков?
— Великолепное предложение, — с готовностью согласилась леди Экснер. — Сеанс медиума у нас только в два тридцать. Прежде чем обращаться к медиуму, нам надо, согласно существующим правилам, хорошенько помедитировать, то есть обратиться к своему внутреннему “я”, к своим самым сокровенным чувствам, глубоким невысказанным ощущениям.
“По-моему, в твоей жизни нет ни одной невысказанной эмоции”, — про себя уточнила Риган, протягивая руку к меню кухни, обслуживающей каюты.