Палуба

к трапам для более легкой и быстрой разгрузки в порту утром в субботу. Хардвик усмехнулся. В одном из круизов он слышал одну историю про группу официантов, которые как-то в ночь перед разгрузкой здорово напились, повытаскивали из пассажирского багажа все, что им понравилось, а сами чемоданы просто выбросили за борт. Негодяев потом поймали. Допустить, чтобы то же самое случилось и с ним, Хардвик никак не мог. Поэтому ему следует сделать так, чтобы чемоданы леди Экснер и этой Риган были собраны в должное время и сгружены с корабля. А самих этих дамочек должны хватиться только в самый последний момент, когда корабль будет уже практически пуст. Хватятся их только тогда, когда никто не заберет их багаж с пирса. Это будет подходящее время, потому как тогда Хардвика и след уже простынет. Вылезая из бассейна, мужчина окончательно утвердился во мнении, что должен будет все сделать именно в пятницу, в пятницу ночью. Чем меньше времени останется для расследования причин исчезновения обитательниц “Камелот Сьют”, тем лучше для Хардвика.
Леди Экснер, безусловно, оставит при себе в ночь перед прибытием какую-нибудь сумочку с кремом против морщин и всякой прочей старческой ерундой. Эту сумочку Хардвик решил сбросить в океан вместе с ее хозяйкой и одежонкой, в которой старуха намеревалась встретиться со своими жадными до денег племянницами. Так что пусть она сама, ее чертовы вещички вместе с этими отвратительными сигаретами достанутся акулам.
Хардвик взял полотенце и принялся вытирать свои мускулистые крепкие руки. “Проблемы могут возникнуть, пожалуй, только с этой Риган, — думал он. — Вид у нее бойцовский, да и как детектив вполне могла быть обучена некоторым уличным трюкам”. Опыт, однако, вряд ли поможет ей в ситуации, когда ей придется столкнуться с его силой и стремительностью. Таким образом, Хардвик решил, что ни одна женщина не способна нарушить его планы.
Хардвик остановился перед зеркалом, висевшим на выходе из бассейна, и принялся зачесывать назад свои блестящие черные волосы. Собственное отражение, как всегда, понравилось Хардвику. Он нагнулся, чтобы надеть свои вызывающе зеленого цвета непромокаемые тапочки. Это была обувь человека, регулярно занимающегося виндсерфингом. Как-то увидев его в этих тапочках на пляже в Джерси, один идиот даже крикнул ему: “Эй, поросенок, а где же твоя женушка Свинка?” Хардвик едва тогда сдержался, чтобы не врезать гаду как следует. Единственное, что спасло нахала, была шеренга его дружков, развалившихся на полотенцах с бутылками пива в руках. Они только и ждали реакции незнакомца на обидное замечание своего лидера.
Хардвик выпрямился, запахнул пляжный халат, завязал пояс. При этом он заметил, что немного потолстел. Пара унций, которые он прибавил в последнее время, были незаметны для постороннего глаза, но для самого Хардвика сей факт являлся абсолютно неприемлемым. Это было преступление с его стороны. Хардвик начинал просто беситься, если у него вдруг появлялось место, где слой кожи или жира можно было оттянуть пальцами. Особенно на поясе или животе. Такие места были признаками того ненавистного Хардвику мира, в котором жили одни отвратительные Марио и им подобные.
Поднимаясь вверх по лестнице в свою каюту, он чувствовал удовлетворение от того, что его планы выглядели теперь окончательно определившимися. Завернув за угол на верхней палубе, он чуть было не столкнулся с двумя хихикающими молодыми ярко накрашенными девушками. Те посмотрели на него с явным восхищением. “Жаль, что я не могу воспользоваться благоприятным моментом и хорошо провести время с одной из этих красавиц”, — подумал Хардвик, входя в крошечную прихожую, располагавшуюся перед дверью в его каюту. Тут он услышал, как зазвонил его телефон. Торопливо отперев дверь, Хардвик бросился к аппарату.
Звонили из Оксфорда.

“Не могу поверить, что сегодня все еще вторник”, — думала Риган, сопровождая Веронику в ресторан “Рыцарская обитель” на партию в бинго. Риган помнила выражение лица матери, когда медиум-предсказательница чуть было не упала в обморок, пытаясь прочесть будущее Риган. Безусловно, случившееся не могло не напугать Нору.
Риган чувствовала себя виновной. Ей казалось, что именно она таким образом заставила мать переволноваться. Ведь Нора выбралась на этот круиз совсем для других целей — для того, чтобы как следует отдохнуть.
— Меня не волнует то, сколько тебе лет, Риган, — часто повторяла Нора, — но, когда мы с тобой оказываемся под одной крышей, я автоматически начинаю волноваться, если ты где-то задерживаешься и приходишь домой позднее обычного. Вот когда ты где-нибудь в Калифорнии и я просто не знаю, что ты делаешь,