Палуба

действительно шикарное. Например, ты выглядела бы просто потрясающе в таком вот платье, как у меня. Не поверишь, я ведь купила его на распродаже!
“Я именно так и думала”, — согласилась в душе Риган.

Гевин вошел в зал “Куинз Рум”, заметно нервничая. В глубине негромко играл оркестр. Капитан корабля и старший офицерский состав, одетые в строгие парадные белые мундиры, стояли у входа готовые приветствовать пассажиров первого класса. Фотограф расположился рядом с приготовленной аппаратурой. В его задачу входило фотографировать подходящих к капитану пассажиров. Было очевидно, что зарабатывал он в подобных круизах огромные деньги. Даже при том, что снимки были страшно дорогими, мало кто из пассажиров мог отказать себе в удовольствии приобрести их на память о столь замечательном событии в своей жизни. Снимки раскупались моментально, как только появлялись на демонстрационном стенде. Может быть, многие покупали их еще и потому, что не хотели выставлять свою не столь привлекательную внешность на насмешливое обозрение прочих пассажиров.
“Пожалуй, мне надо сегодня постараться и познакомиться со многими пассажирами, — с волнением думал Гевин. — Если вдруг не удастся заполучить браслет в ближайшее время, потом мне придется проводить всю оставшуюся часть круиза только с Вероникой”. Беспокойство волной прокатилось по всему его телу. Все же он сумел вымученно улыбнуться и направился поприветствовать капитана.
Вероника так хотела побыстрее попасть на капитанский коктейль, что они с Риган пришли едва ли не первыми. А уже через считанные минуты после их появления очередь к капитану змейкой выползла за пределы зала и достигла выхода из бара “Ланселот”. Повинуясь чувству долга гостеприимного хозяина, капитан обнял Веронику и Риган за плечи. Вероника прошипела “чи-и-з” в объектив камеры. Капитан очень старался быть веселым и приветливым, но Риган почувствовала облегчение, когда первая встреча с капитаном окончилась и стороны обменялись подобающими моменту ничего не значащими шутками и замечаниями. Вероника задержалась, чтобы добавить что-то еще. Риган же взяла с подноса проходившего мимо официанта бокал с шампанским и принялась оглядывать зал. Первые прибывшие уже разместились на диванах и в креслах, которые образовывали некую напоминавшую подкову конструкцию, полукругом изгибавшуюся вокруг расположенной по центру зала танцевальной площадки.
— Эй, Риган! Мы здесь! — Девушка повернулась на зов и увидела машущую ей Сильви. Та сидела на одном из диванов рядом с женщиной, выглядевшей значительно старше ее.
— Вероника, пойдемте поприветствуем Сильви.
— Отлично, дорогая, ведите меня!
Пока они пересекали зал, оркестр начал играть что-то, напоминающее версию “Чатануга Чу-Чу”, немного искаженную скребущими звуками некоего барабанного приспособления, напоминающего по виду миниатюрную метелку. Несмотря на то что большинство молодых людей ее возраста просто терпеть не могли такой музыки, обычно звучавшей на свадьбах, сегодня мелодия понравилась Риган. На танцевальную площадку вышла какая-то пара, начавшая исполнять серии четких комбинаций. При этом было очевидно, что движения их прекрасно заучены, партнерам даже не нужно было смотреть друг на друга. Танцевали они удивительно красиво, даже грациозно. Чувствовалось, что делают они это не в первый раз в последние лет сорок. “Что ж, вероятно, к тому моменту, когда я отмечу сороковую годовщину своей жизни с кем бы то ни было, единственным способом нашего передвижения по танцплощадке будет совместное катание в инвалидных колясках, да и то только с помощью прислуги, пихающей нас в спину”. Прежде чем они с Вероникой дошли до места, где сидела Сильви, о платье Вероники, а точнее о шлейф, успели споткнуться и танцевавший мужчина, и проходивший мимо официант.
— Леди Экснер? — Сидевшая рядом с Сильви женщина смотрела на Веронику восхищенными глазами.
— Да, вдова сэра Джилберта Экснера. — Веронике было очень приятно, что нашелся человек, который признал ее знатное общественное положение до того, как она вынуждена была проинформировать о нем.
Знакомство завершилось, и Вероника села на стул рядом с Виолет. “Сильви просто сияет”, — заметила Риган, опускаясь на стул напротив Вероники и рядом с Милтоном.
Зал постепенно заполнялся, официанты в белых перчатках все активнее разносили шампанское, все громче играл оркестр. Все это вместе создавало шум, характерный для достигшего своего апогея коктейля. По залу разносился смех, громкие голоса: люди получили возможность продемонстрировать свои наряды, оценить туалеты других, познакомиться наконец-то с теми,