Папина дочка

лет назад. Меня взяли в газету простым стажером. В последний момент парень, которому Пит предложил заниматься журналистскими расследованиями, отказался, и меня попросили поработать на этой должности, пока не найдут другого кандидата. А потом в один прекрасный день, без лишних слов, Пит перестал искать мне замену. Так я получила работу.
«Наполи» — один из тех маленьких ресторанчиков, которые встречаются в Италии на каждом шагу. Пит заказал нам бутылку «Кьянти» и сгреб ломоть теплого хлеба, который поставили перед нами на стол.
Воспоминания унесли меня в то время, когда я проучилась семестр в Риме, — один из тех редких периодов моей взрослой жизни, когда я была по-настоящему счастлива.
Мама в очередной раз пыталась бросить пить, и дела у нее шли очень даже неплохо. Она приехала ко мне на весенние каникулы, и мы вдвоем чудесно провели время. Мы облазили весь Рим, объездили за неделю Флоренцию и горные города Тосканы, и в завершение посетили Венецию. Мама выглядела просто великолепно, и когда во время нашей поездки она улыбалась, то казалась прежней. По негласному соглашению ни она, ни я ни разу не упомянули Андреа и отца.
Я рада, что помню маму такой.
Принесли вино. Пит его одобрил, и бутылку открыли. Я сделала глоток, и принялась за отчет:
— Я неплохо поработала и много чего узнала. У них есть все шансы отбелить репутацию Вестерфилда. Джейк Берн хороший писатель. Он уже закончил первую статью об этом деле, ее опубликуют в следующем месяце в «Вэнити Фэйр».
Пит взял очередной кусок теплого хлеба.
— И что ты можешь сделать в этой ситуации?
— Я пишу книгу, которая выйдет в тираж весной, на той же неделе, что и монография Берна. — Я пересказала Питу мой разговор с Мэгги Рейнольдс. Он встречался с ней на презентации моего бестселлера, которую Мэгги устроила для меня в Атланте. — Этим займется Мэгги, так что с публикацией я не задержусь. Но пока что мне нужно как-то реагировать на статьи Берна и пресс-релизы Вестерфилдов.
Пит молчал. Такой уж у него характер — Пит никогда не спешит с ответом и не пытается заполнить паузы в разговоре.
— Только, боюсь, серия статей об убийстве, совершенном двадцать два года назад в округе Вестчестер штата Нью-Йорк, вряд ли заинтересует читателя в Джорджии. К тому же лучше всего их было бы публиковать не здесь. Вестерфилды — это Нью-Йорк.
— Согласен. И что ты предлагаешь?
— Если ты разрешишь, я возьму отпуск. Если нет — уволюсь, напишу книгу, а когда закончу, снова попытаю счастья.
К столу подошел официант. Мы оба заказали макаронные трубочки каннелони и салат из свежих овощей. После минуты тягостных раздумий Пит остановился на соусе горгонзола.
— Элли, я буду держать за тобой это место, пока могу.
— То есть?
— Возможно, я сам здесь проработаю недолго. Мне сделали пару интересных предложений, и сейчас я в раздумьях.
Я была в шоке.
— Но «Ньюз» — твое детище.
— Мы стали слишком крупным изданием — с нами сложно конкурировать. Ходят разговоры, что скоро нас продадут за большие деньги. В этом заинтересованы хозяева. Нынешнему поколению нет никакого дела до печати, им важна только прибыль.
— И куда ты хочешь податься?
— Похоже, меня хотят пригласить в «Лос-Анджелес Таймс». Второй вариант — Хьюстон.
— И что тебе больше нравится?
— Если мне поднесут предложение на блюдечке с голубой каемочкой, я его приму. Какой смысл терять время и гоняться за журавлями в небе? — Пит не стал дожидаться моей реакции и продолжил. — Элли, я тоже провел собственное небольшое расследование по этому делу. Вестерфилды неплохо продумали стратегию защиты. Их впечатляющая команда адвокатов сделает все, чтобы урвать денег. У них есть этот Небелз, и хотя он еще тот проходимец, многие поверят в его историю. Делай что знаешь, но, прошу тебя, пообещай себе: если Вестерфилд добьется суда и его оправдают, ты бросишь эту затею. — Он посмотрел мне в глаза. — Элли, я знаю, о чем ты сейчас думаешь. «Ни за что». Но, постарайся понять — неважно, насколько хорошие книги напишите ты и Берн. Кто-то до самой могилы так и будет уверен, что на Вестерфилда повесили это дело, а кто-то будет всегда считать его виновным.
Пит просто хотел дать мне добрый совет, но в тот вечер, когда я упаковывала вещи, которые понадобятся мне во время длительного пребывания в Олдхэме, я кое-что поняла. Даже Пит считает, что, виновный или нет, Роб Вестерфилд уже отбыл свой срок, каждый все равно останется при своем мнении, а мне пора завязывать с этим расследованием.
Нет ничего плохого в праведном гневе. Если он не застилает тебе глаза слишком долго.
Я вернулась в Олдхэм, а на следующей неделе состоялось слушание о досрочном освобождении