Папина дочка

Поли, — бодро решила миссис Хилмер. — Элли, может, зайдешь к нам пообедать?
— С удовольствием.
Я ехала за ними на своей машине. Штройбелы жили где-то в миле от магазина, в одном из старых районов города. Дома здесь небольшие, конца девятнадцатого века. Тем не менее выглядят они уютными и ухоженными. Наверное, не одно поколение семей сидело летом на этих крылечках.
Наш приезд с энтузиазмом встретил желтый Лабрадор, собака Штройбелов. Пол тут же взял поводок и отправился выгуливать пса.
Дом Штройбелов оказался таким, как я и представляла — гостеприимным, чистым и уютным. Я отказалась от предложения матери Пола устроиться в одном из мягких кресел в гостиной и посмотреть телевизионный выпуск новостей, пока она будет готовить обед на кухне. Вместо этого я пошла с ней и уселась на табуретку за кухонный стол. Не особо надеясь на согласие, я предложила свою помощь и, получив отказ, стала наблюдать, как миссис Штройбел хлопочет по хозяйству.
— Ничего особенного, — предупредила она. — Вчера я потушила говядину. Я всегда готовлю ее два дня подряд. Так лучше. И намного вкуснее.
Ее руки двигались быстро и ловко, пассируя последние овощи для жаркого, раскатывая тесто для печенья и нарезая зелень в салат. Я сидела тихо. Я поняла, что миссис Штройбел сначала хочет разобраться с обедом, а потом уже пойдут разговоры.
Я оказалось права.
Прошло минут пятнадцать. Миссис Штройбел удовлетворенно кивнула и выдала:
— Отлично. Теперь, пока не вернулся Поли, ты должна мне сказать. Вестерфилды способны на такое? Смогут ли они двадцать три года спустя снова попытаться выставить моего сына убийцей?
— Попытаться — да, но у них ничего не получится.
Плечи миссис Штройбел опустились.
— Элли, Пол столько всего перенес. Ты знаешь, еще мальчиком ему приходилось нелегко. Он не из тех, кому хорошо дается учеба. Науки не для него. Мы с отцом всегда за него беспокоились. Пол очень добрый, хороший мальчик. Но в школе он всегда был один, кроме как на футбольном поле. Только тогда он чувствовал, что кому-то нужен. — Слова явно давались ей с трудом. — Пол был в запасном составе, так что играл он нечасто. Но однажды его выпустили на поле. Вторая команда вела в счете — я не все понимаю в этих играх, если бы отец Пола был жив, он объяснил бы лучше, — но в последнюю минуту Пол перехватил мяч, сделал бросок и принес школе победу. Как сейчас помню, твоя сестра была самой красивой девушкой в оркестре. Это она тогда схватила мегафон и выбежала на поле. Сколько раз Пол пересказывал мне слова, которые посвятила ему Андреа. — Миссис Штройбел замолчала и подняла голову, как будто к чему-то прислушиваясь, а затем тихим и полным восторга голосом пропела. — «Слава Полу Штройбелу, лучшему из всех! Мы все любим Поли, он — супер на поле. Слава Полу Штройбелу, лучшему из всех! » — Глаза ее засверкали, и она продолжила. — Элли, это самый чудесный момент в жизни Поли. Ты не представляешь, как ему пришлось тяжело, когда Андреа погибла, а Вестерфилды попытались обвинить его в ее смерти. Я знаю, он бы и себя не пожалел, чтобы ее спасти. Наш доктор очень беспокоился, что Пол что-нибудь с собой сделает. Когда ты немного не такой как все и медленнее соображаешь, очень легко впасть в депрессию. Последние несколько лет дела у Пола идут все лучше и лучше. Он все больше сам принимает решения в магазине. Понимаете, о чем я? Например, в прошлом году он предложил поставить у нас столики и нанять официантку. Ничего особенного — просто завтрак и бутерброды днем. Людям нравится.
— Да, столики я видела.
— Полу никогда ничего не давалось легко. Ему всегда приходилось работать упорнее, чем остальным. Но у него все будет в порядке, если только…
— Если только люди не станут снова тыкать в него пальцами и обсуждать, не он ли должен был отсидеть двадцать два года в тюрьме, — перебила ее я.
Миссис Штройбел кивнула:
— Да, это я и имела в виду.
Скрипнула входная дверь, и мы услышали шаги Пола и отрывистый лай Лабрадора. Они вернулись с прогулки.
Пол заглянул на кухню.
— Нечестно, что этот человек говорит, будто я сделал это с Андреа, — бросил он и быстро пошел наверх.
— Он снова разнервничался, — печально вздохнула миссис Штройбел.

На следующий день после визита к Штройбелам я попыталась дозвониться до Маркуса Лонго, детектива, расследовавшего убийство Андреа. На том конце провода включился автоответчик, и я оставила сообщение с именем и номером своего сотового. Прошло несколько дней, но Лонго мне так и не перезвонил. Я была ужасно разочарована. Помня, с каким жаром Лонго заявлял по телевидению о виновности Роба Вестерфилда, я надеялась, что он тут же свяжется со мной.